Багдадский вор, или Фэнтези по мотивам «Сказок 1000 и одной ночи»
Шрифт:
Вестник халифа повернулся к багдадским сановникам, офицерам и муллам в зелёных тюрбанах, вождям племен и министрам, богатым, пузатым торговцам, которые толпились в саду.
– Принц всех Индий! – объявил он чистым, звенящим голосом, размахивая своим служебным посохом с бриллиантовым наконечником. – Правитель Юга! Потомок многих богов Индостана! Преследователь своих Врагов! Двоюродный брат Вишну, Шивы и Брамы! Он, чей дворец сияет алым блеском ста тысяч рубинов!
– Ах, – прошептала Земзем на ухо Зобейде, – он богат, могуществен и славен!
– В самом деле? – Зобейда взглянула сквозь шифоновую ширму, затягивавшую окно. Она вгляделась в лицо принца и состроила легкую гримаску. – Нет, нет! – продолжала она. – Если я и полюблю кого, то вовсе не за рубины! Он сердито смотрит. Он кажется надменным – и холодным – и суровым – и неприступным! – Она подняла сцепленные руки. – «О Аллах!» – горячо взмолилась она. «Аллах, сделай так, чтобы он не прикасался к розовому дереву!»
И Аллах внял ее молитве. Потому что внезапно слон вильнул и свернул в сторону. Зобейда счастливо рассмеялась; затем посмотрела в сторону ворот, где герольд объявил о прибытии принца Персии, окруженного костлявыми, закованными в сталь выносливыми всадниками, в то время как сам он роскошно возлежал на шелковых носилках, перекинутых между двумя косматыми бактрийскими дромадерами, время от времени окуная пухлую, украшенную кольцами руку в украшенную драгоценными камнями шкатулку и щедро угощался розовыми и розово-красными конфетами.
«Он не прикасался к розовому дереву», – вздохнула принцесса с облегчением.
– Халаф Мансур Насир-уд-дин Надир Хан Кули Хан Дурани, принц и король Персии. Принц Персии, отцы и деды которого сражались при Фейджу пятьсот лет назад, – провозгласил глашатай, – шах-ин-шах Хорасана и Азербайджана, хан кызылбашей и…
– О, Земзем! Посмотри-ка на него! – воскликнула Зобейда, в то время как глашатай продолжил перечисление множества грандиозных титулов. – Разве он не выглядит точь-в-точь, как свинья, – со своими толстыми розовыми щеками, своим толстым розовым носом-пуговкой, своим коротким круглым телом? А его маленькие усики! Разве это не похоже на завивающийся хвост свиньи?..
Нелестное описание… – но это была чистая правда. Ибо, какими бы жёсткими завоевателями ни были его предки, этот персидский принц забыл их доблесть в застольных удовольствиях, он был доблестен сталью только там, где дело касалось разделки сочных бараньих окороков, а не рубки вражеских голов; и древние арабские хроники сообщают, что потребовалось три сильных служителя, чтобы взгромоздить его на паланкин и семь ярдов ткани, чтобы соорудить шаль для его огромного живота.
«Его ежевечерний ужин, – говорится в древней хронике, – состоял из гуся, фаршированного уткой, утки, фаршированной курицей, курицы с перепелом, перепела с голубем, голубя с жаворонком и жаворонка с устрицей. У него была жажда, достойная тех шотландских варваров, о которых наши странствующие торговцы рассказывают фантастические истории. Стороннему наблюдателю он показался бы огромным воздушным шаром, наполненным семьюдесятью на семьдесят фунтов жира и трясущейся плоти…»
Заявление, с которым Зобейда охотно бы согласилась.
– Воздушный шарик! – воскликнула она. – Но почему он такой толстый и жирный, будто питается одним салом? О Аллах, сделай так, чтобы эта гора жира не коснулась моего розового дерева!
Но эта опасность ей практически не угрожала. Ибо, даже если бы он захотел этого, даже если бы он знал пророчество гадалки, его огромная масса не позволила бы ему наклониться с носилок и дотянуться до пахучего, цветущему красными цветками дереву.
Конец ознакомительного фрагмента.