Чтение онлайн

— Даже по-русски не говоришь толком!

— Какого хрена ты вообще здесь делаешь, мразь жёлтомордая?

— Россия только для русских!

Потом от запугиваний они перешли к лёгким тычкам, толкая парня друг к другу, как мяч. У жертвы было несчастное и затравленное лицо, но я подумала: к чему мне это? Разве я Бэтмен или какой-нибудь другой защитник слабых вроде него? Я демон-убийца, пьющий кровь. Спасение попавших в беду китайцев — не мой профиль.

Тем временем лысые парни повалили мальчишку на землю и стали бить его своими тяжёлыми ботинками. Их было трое, они были крепкими и сильными, а их жертва была мальчиком двенадцати или тринадцати лет, худеньким и слабым. Медлить было нельзя. Ещё минута — и они забьют его насмерть. И я вышла на них с голыми руками, потому что поблизости не было ничего, что можно было использовать в качестве оружия.

— Эй, ребята! Разве это честно — трое сильных, здоровых парней на одного маленького пацана?

Я крикнула это громко, чтобы они услышали. И они услышали, и обернулись, перестав избивать китайца. Увидев меня, они удивились. Их удивило то, что я посмела вмешаться. Один крикнул:

— Вали отсюда, а то тоже получишь!

— Ой, как страшно, — ответила я насмешливо.

Мальчик, воспользовавшись их временным замешательством, отполз в сторону. Я, подходя к парням, сказала:

— Может, померимся силами?

Они расхохотались.

— Зря смеётесь, — сказала я, засучивая рукава. — Давайте, подходите. Можете по одному, если не боитесь. А если трусите, можете и все сразу.

Гладко выбритый обладатель татуировки, ладный, широкоплечий, сделал шаг мне навстречу.

— Нарываешься, сука?

— А вот это ты напрасно, — сказала я.

В следующую секунду его горло было стиснуто моей рукой, а другой я взяла его за ремень и подбросила вверх метров на десять. Он упал на скамейку, и было слышно, как хрустнул его позвоночник. Он неподвижно повис на спинке скамейки. Его руки и голова свисали за спинку, а ноги лежали на сиденье.

Двое других остолбенели. Они никогда не видели ничего подобного. Я не дала им времени опомниться: схватив их обоих за горло, я стукнула их головами, и они упали на колени. Вспоров горло одному, я отпила его крови, но не досыта: его сердце ещё билось, когда я его бросила. Второго, лежавшего рядом без сознания, я выпила по полной программе, оторвавшись с последним ударом его сердца. Подойдя к их главарю, который лежал на скамейке, я поняла, что он был ещё жив, хотя у него была сломана спина. Я отведала и его крови, найдя её весьма неплохой: парень был здоровый и молодой. Его я допивать до конца не стала: я уже наелась до отвала.

Я уже собралась уходить, когда заметила — точнее, почувствовала, что здесь есть кто-то ещё, кто-то маленький и перепуганный. Это был маленький китаец: он забился под скамейку. Я выволокла его оттуда, и он даже не сопротивлялся: он был парализован ужасом. Усадив его на скамейку, я присела перед ним, взяла его за подбородок и заглянула в его узкие тёмные глаза.

— Ну, что, испугался?

Он молчал. От страха он забыл все русские слова.

— Я демон, — сказала я. — Если ты кому-нибудь расскажешь, что видел меня, я тебя найду и высосу твою кровь до последней капли. А ещё я убью всех, кому ты обо мне расскажешь. Если тебе дороги жизни твоих родных, ты будешь молчать. Ты меня понял?

Хотя он был смертельно напуган, но способность понимать у него ещё сохранилась: он кивнул.

— Беги домой, малыш, — сказала я. — И как можно быстрее. А то влипнешь опять в какую-нибудь историю.

Видели бы вы, как он дунул! Только пятки засверкали. Я не стала гнаться за ним: я была уже сыта. А для шакалов сегодня был просто праздник живота. Они получили не один, а целых три трупа и тоже наелись до отвала. Думаю, они были мне благодарны за такое пиршество.

Сильно выпивший мужчина, шатаясь, шёл по улице под фонарями. Он был хорошо одет, и у него были с собой деньги. Откуда я это знала? Деньги, знаете ли, тоже имеют запах, и очень специфический. Я бы сказала, не слишком приятный. Если вы понюхаете их, вы, может быть, и не найдёте их запах таким уж отвратительным, но я чувствую запахи гораздо острее вас. Деньги пахнут всеми, кто к ним когда-либо прикасался, и этот смешанный запах не самый лучший.

Но я отвлекаюсь. Итак, пьяный, но хорошо одетый мужчина при деньгах шёл по улице. Он шёл один, вернее, он полагал, что идёт один. За ним на некотором расстоянии следовали двое, и их намерение было — ограбить. Они пасли его от самого магазина, где беспечный мужчина показал им содержимое своего кошелька, покупая водку. А за ними шла я.

Мужчина остановился у ларька, чтобы купить сигарет, и расстояние между ним и двумя грабителями сократилось. Едва он отошёл от ларька, как они подхватили его под руки, отволокли за угол и стали потрошить. Он сопротивлялся, но слабо: он был слишком пьян. Они забрали его кошелёк и мобильный телефон, сняли часы, прихватили и купленную им бутылку. Они толкнули его на тротуар, и он не смог подняться.

Но далеко уйти им было не суждено. Я расправилась с ними быстрее, чем вы могли бы съесть пирожок. И с каждый выпитым мной человеком я становилась сильнее.

Потом я забрала у них вещи пьяного мужчины. В его кошельке было несколько купюр по пятьсот рублей и фотография девочки лет пяти, часы были дорогие, швейцарские. Сам бедолага валялся там, куда его толкнули — под аркой, на асфальте. Я осмотрела его и обнюхала. Он был цел, но без сознания. Я попыталась привести его в чувство, но не сумела его растолкать. Я уже хотела вызывать скорую помощь по его весьма недешёвому телефону, но вдруг услышала негромкое похрапывание. Он спал! Я не сдержала удивления.

— Ну, ты даёшь, чувак. Тебя ограбили, а ты спишь.

А он ответил:

— Хр-р-р…

Попытки растолкать его не увенчались успехом. Как я только не пыталась его разбудить! Я и била его по щекам, и щипала, и трясла, но всё тщетно. Чувак был в такой глубокой отключке, что ничего не чувствовал и только мычал.

— Что же мне с тобой делать, дурилка картонная? Если оставить тут, тебя ещё, чего доброго, обтрясёт кто-нибудь. Я бы твоей кровушки попила, да уж очень ты уквашенный, кровь твоя сейчас непригодна для употребления.

Он ответил:

— М-м-м… Хр-р-р-р…

Большего от него и нельзя было добиться. Я обшарила его карманы и нашла паспорт.

— Ну-ка, посмотрим, кто ты у нас…

Пьяного чувака звали Серебряков Михаил Борисович. Открыв страничку с пропиской, я узнала его домашний адрес.

— Попробую доставить тебя домой, бобёр. Если ты впрямь по этому адресу проживаешь.

На своих плечах тащить этого субъекта мне не хотелось, и я вызвала по его мобильному такси. Водитель спросил, глянув на моего приятеля: