Чтение онлайн

На кухонном столе лежала записка:

«Дорогой Денис!

Прости меня, я вынуждена была уехать. Не ищи меня, я не вернусь. Я не могу тебе всего объяснить. Пожалуйста, позаботься о Кариночке. Я знаю, ты не бросишь её. Прощай.

Алла».

Ошеломлённый Денис сначала подумал, что это какая-то шутка. Он несколько раз перечитал записку, пока до него не дошёл смысл написанного. Алла уехала. Но как, зачем, почему? Через месяц после свадьбы? Но главное — она оставила ребёнка: маленькая Карина спала в своей кроватке. Какая же мать так сделает?

Денис попытался дозвониться до Аллы, но её телефон не отвечал. Рядом с запиской на столе лежал ещё какой-то конверт, на котором было написано: «Для Карины». В конверте была пачка денег. Денис снова набрал номер Аллы, но женский голос ответил, что абонент временно недоступен. Денис опустился на табуретку и обхватил голову руками. Если бы он не был так потрясён, он бы обратил внимание, что почерк на конверте отличался от почерка записки.

На тумбочке в прихожей лежал новый смеситель в упаковке.

Когда мне развязали глаза, я осмотрелась: это было похоже на внутренние помещения древнего замка. Я находилась в небольшой комнате, сырой и угрюмый сумрак которой разгонялся оранжевым светом от двух пылающих жаровен с углями, а рядом со мной в комнате были две фигуры в длинных чёрных плащах с капюшонами. Не говоря ни слова, они раздели меня догола и подали мне церемониальное облачение: кожаные штаны, лёгкую кожаную обувь на плотной подошве с длинными лентами, обматывавшимися вокруг голени, тонкую льняную рубашку и кожаную куртку без рукавов, а также кольчугу и пояс.

Я надела штаны, и фигуры в плащах, встав на колени, обернули и завязали обмотки вокруг моих голеней до самых колен. Чистая льняная рубашка скользнула на моё тело, сверху на неё была надета куртка без рукавов, а потом опустилась самая настоящая стальная кольчуга из мелких чешуек. Тонкие девичьи руки фигуры в плаще застегнули на мне пояс. Из-под чёрного капюшона блеснули большие золотисто-карие глаза, а рука тихонько и быстро сжала мне пальцы. Я слегка вздрогнула.

В большом зале со сводчатым потолком, освещённом факелами на стенах и жаровнями, стояли двумя полукругами двадцать восемь младших магистров в длинных серых плащах с капюшонами, под которыми тускло поблёскивали кольчуги и железные наголенники. Каждый из них был вооружён длинным кинжалом в сверкающих ножнах.

Ряды младших магистров начинались от ступенчатого возвышения в глубине зала, у стены. На этом возвышении стоял трон под балдахином, но на нём никто не сидел: между опорами балдахина на прочных лесках был подвешен острием вниз длинный двуручный меч с усыпанной драгоценными камнями рукояткой. Ни на его лезвии, отшлифованном до зеркального состояния, ни на богато изукрашенной алмазами и рубинами рукоятке не было и следа ржавчины: меч выглядел совершенно новым и грозно сиял, отражая блики света от жаровен, установленных по обе стороны от трона. Это был меч Великого Магистра.

На ступеньках, ведущих к трону, стояли четыре закованные в латы фигуры, в тёмно-красных плащах и шлемах с поднятыми забралами. Руками в латных рукавицах они опирались на очень длинные обнажённые мечи, а вокруг их шлемов клубились пышные султаны из перьев. Двое из них стояли слева от трона, двое — справа. Это были старшие магистры. Среди них я узнала Оскара.

Итак, я переступила порог зала, сделала шесть шагов и остановилась. Ни одна из фигур в серых плащах не подняла окапюшоненной головы и не взглянула в мою сторону, а холодные и тёмные глаза суровых латников возле трона были устремлены куда-то в пространство поверх моей головы. Я произнесла фразу на Языке, которая означала:

— Безымянная приветствует Великого Магистра Ордена и приносит своё почтение.

Ответом мне было полное молчание, только потрескивали жаровни и трепетали факелы, освещая каменную кладку древних стен. Выждав несколько секунд, я сказала вторую фразу, означавшую:

— Безымянная приветствует старших магистров Ордена и приносит своё почтение.

Снова молчание: ни шороха ноги, ни кашля, ни колыхания складки плаща. Двадцать восемь фигур неподвижно безмолвствовали, сжимая в бледных руках богатые ножны и рукоятки своих кинжалов. Я подождала и сказала:

— Безымянная приветствует младших магистров и приносит своё почтение.

Снова пауза, и я завершила приветствие словами:

— Безымянная приветствует братьев и сестёр и приносит свою дружбу и уважение.

Последние слова были обращены к группе из шести фигур в чёрных плащах, скромно стоявших почти у самой стены справа от меня, за спинами младших магистров. Как только они отзвучали, безмолвно и неподвижно слушавшие меня фигуры в плащах пришли в движение: они синхронно вынули свои кинжалы из ножен, отсалютовали ими и разом задвинули обратно, а четыре латника отсалютовали мечами, подняв, опустив их и вернув в исходное положение. В ответ мне не было сказано ни слова, а в качестве приветствия мне прозвучал холодный лязг двадцати восьми клинков. Теперь все обратили на меня свои взгляды. Смотрел на меня и облачённый в сверкающие доспехи Оскар — словно восставший из мёртвых рыцарь, убитый несколько веков назад в неизвестной мне битве. Он не ободрял меня ни единым словом, ни единым взглядом, не подсказывал, что делать дальше: всё, что он мог сделать, он уже сделал, многократно отрепетировав со мной всю церемонию от начала до конца и исполняя сразу все роли. Теперь он исполнял только свою.

Я сдвинулась со своего места, на котором говорила слова приветствия, и вошла в центр пространства, ограниченного с обеих сторон рядами младших магистров в серых плащах. Фигура в чёрном плаще поднесла мне на чёрной бархатной подушечке кинжал — такой же, какими были вооружены младшие магистры, и я опять увидела блеск золотисто-карих глаз из-под капюшона. Другая фигура поднесла мне череп. Взяв в одну руку кинжал, а в другую череп, я закрыла глаза, и меня покрутили вокруг моей оси. Повернувшись несколько раз, я бросила череп, не открывая глаз. Когда костяной стук стих, я открыла их и увидела, что фигура в сером плаще, к чьим ногам подкатился череп, шагнула вперёд, откинула капюшон и обнажила кинжал. Это была бледноликая хищница с гладко зачёсанными и собранными в узел на затылке светлыми волосами. С ней мне предстояло сразиться.

Фигуры в чёрных плащах быстро, но без излишней суетливости покинули центральное пространство, и начался мой поединок с младшим магистром — бледной блондинкой с голубыми тенями вокруг глаз и серыми губами. Он и правда был весьма символическим: мы проделывали отрепетированные движения, моя противница как будто старалась достать меня кинжалом, но ни разу не задела. Клинки ударялись друг о друга, производя весьма грозный лязг, но удары были несильными. Правда, под конец острие кинжала младшего магистра слегка оцарапало мне руку, но это был знак, что поединок окончен. Пока моя противница целовала меня в обе щеки, ко мне уже шла фигура в чёрном плаще с подушечкой в руках. Я положила на чёрный бархат свой кинжал и произнесла слова благодарности, обращаясь ко всем младшим магистрам.

Без промедления закутанный в чёрный плащ оруженосец с золотисто-карими блестящими глазами поднёс мне меч в ножнах, и я опять вздрогнула, ощутив пожатие маленькой руки. Настоящий меч был не то что бамбуковый: он был тяжёл и остр. Вынув его из ножен, я обратила свой взгляд на четверых латников, которые, широко расставив ноги и опираясь на свои мечи, смотрели на меня непроницаемо и холодно. Султаны из перьев возвышались над их шлемами, клинки сверкали; это были старшие магистры, матёрые хищники, все четверо — мужчины. Только Оскар был из них мне знаком, и на него я воззрилась с надеждой. Отсалютовав мечом всем четверым, я сказала заученную мной фразу: