Багровые сны
Шрифт:
Как и обещал Декстер запах человека из соседней комнаты сводил с ума. Если днем мама работала, то ночью, в тишине и с обостренными инстинктами, он становился совершенно невыносимым. Я и представить не могла, что будет, если выйти из комнаты на кухню, например. Да, нужно уходить на всю ночь и возвращаться до пробуждения мамы.
Вздохнув, я попыталась проделать то, что мог бы сделать Декстер: высунулась из окна, вся трепеща от страха, перелезла через подоконник, вытянулась, замерла и прыгнула. Из груди при этом вырвался возглас ужаса. Мне казалось, что я пролетела мимо трубы, но через пару мгновений осознала, что вешу на ней, вцепившись в нее, как утопающий в спасательный круг. Тут же до меня дошло, что мой возглас мог разбудить маму. Я чертыхнулась и напрягла слух. Прошло несколько минут. К моему облегчению вокруг стояла тишина. Меня ждал спуск вниз, что я делала с огромной неуклюжестью, порвав джинсы и зацепившись майкой за крючки от трубы несколько раз. Ладони покрылись мелкими ссадинами к моменту, как мои ноги почувствовали землю.
Я посмотрела на руки и замерла. Ссадины на глазах начали затягиваться. Вот это да! Ну что ж. Теперь мне стало гораздо легче. Я осмотрелась по сторонам и принялась соображать, где бы найти еду. Через несколько часов скитаний перед глазами возникла скотобойня. Мне удалось пробраться туда достаточно легко. Вокруг не было ни души. Не буду говорить чего мне стоило заставить себя проглотить то небольшое количество коровьей крови, что я насобирала из туши, слизывая ее с пальцев рук.
Утром меня ждала холодная комната. Я залезла по трубе, так же как и слезала, но теперь уже гораздо проворнее. Слабость все еще оставалась в теле, но отражение в зеркале уже пугало не так сильно. Я даже немного воспрянула духом и пошла в ванную.
Для мамы была подготовлена история о ранней тренировке, чтобы сразу же уйти из дома. Она успела сделать мне бутерброды, так как есть я не стала.
Так прошли два дня. Утром я уходила, дожидалась ухода мамы и возвращалась назад. Потом ждала ночи и отправлялась на скотобойню. Но увы, сил у меня больше не становилось. Запах человека вызывал эйфорию голода. Как только я это поняла, то решимость моя вся тут же и исчезла, словно ее и не было. Безысходность и отчаяние нагрянули опять с новыми силами. Я забилась в самый дальний угол своей комнаты и разревелась. Однако мои стенания не продлились долго, их прервали посторонние шорохи. Я подняла голову и заметила нежданного гостя на подоконнике. Декстер бесшумно перебрался через него и спрыгнул на пол, словно кошка. В то время как я поймала себя на мысли, что слезаю на землю и залажу к себе в комнату, словно слон в сервизной лавке. И да, я все еще ненавидела его. С одним взглядом все негативные чувства к нему вернулись вновь.
– Зачем ты пришел?
– Пришел, потому что ты дорога мне и я не оставлю тебя.
– Я не хочу тебя видеть. Мне легче, когда тебя нет… Уходи.
– Лура, тебе придется пойти со мной. Ты не сможешь здесь… Где ты будешь брать кровь? А твоя мама? Она не в безопасности с тобой такой… Если ты не сможешь сдержать себя…
– Это такова цена нашего счастья, да?! – огрызнулась я. – Это так ты видел нас счастливыми? Какое-то больное воображение у тебя, хочу заметить!
– Нет, ты же не позволила мне помочь тебе. Все разрешимо…
– Что разрешимо? Я больше не могу ходить в колледж, моя спортивная карьера должна закончиться вот так глупо. Я больше не могу нормально обнять маму и быть с ней. Я теряю всех своих друзей…Что-то несопоставимо все это с тем счастьем, о котором ты говорил!
Декстер подошел ко мне, насильно взял за плечи и тряхнул как следует.
– Угомонись и послушай меня. От тебя пасет кровью какого-то животного. Это такой выход ты нашла? Так вот она не заменит человеческую, знай. Долго ты на ней не протянешь. Завтра скажешь маме, что переезжаешь ко мне, так как мы любим друг друга и собираемся пожениться. Она будет очень рада. Я помогу. Только тебе придётся подыграть мне. А дальше будет видно…
Он снова извлек маленький термос и поднес его к моим губам. Прижал холодный металл так плотно, как мог, и приподнял мой подбородок, принуждая выпить содержимое. Я неохотно повиновалась.
Тут же внутри меня поднялся ураган удовольствия и откуда-то взявшееся спокойствие разлилось по всему телу, остудив жгучую жажду. Я откинулась к стене и закрыла глаза, чувствуя, как все тело ликует от прилива сил и умиротворения. Черт, как это было прекрасно! Декстер знал, что делал. Через некоторое время его ладонь легла на мое лицо, выдернув меня из состояния блаженного оцепенения. Я дернулась и открыла глаза, смахнув его руку. Мы смотрели друг на друга некоторое время.
– Не хочу никуда идти с тобой… И видеть мне тебя не хочется, не говоря о том, чтоб жить под одной крышей…
– У тебя нет другого выбора. Ты не выживешь одна, поверь мне. Мы все держимся в одном месте, в одном доме. Тебе придется пойти со мной.
Декстер сверлил меня взглядом, давая понять, что выбор невелик.
– Меня воротит от Промзоны… Я не представляла свою жизнь такой…
– У нас очень милый домик. Тебе понравится. Обещаю сделать все, чтобы тебе жилось комфортно, ок? К тому же особняк стоит на окраине города, там лес и свежий воздух…
– Да там трупы каждый день находят! Если кто-то пропал, копам ясно, где его искать, черт подери!
Декстер вздохнул, поднялся и отошел от меня в сторону окна.
– Там есть заброшенные заводы с бассейнами какой-то жидкой дряни, кислоты и щелочи, наверное. Трупы охотнее растворяют там, если уж на то пошло. Так что не знаю, где ты этих баек наслушалась. Собирайся с духом на завтра и не шастай по ночам где попало. На улицах тебе опасно. Спокойной ночи.
Декстер выпрыгнул в окно так же тихо, как и забрался в него. Я подбежала к нему и высунулась немного, чтобы посмотреть как он спускается. Но его уже и след простыл. Удивлению не было предела и я уже перегибалась через подоконник, но его нигде не заметила. Мне лично требовалось добрых пять минут, чтобы спуститься вниз. Как он это делал так быстро и бесшумно?
Этой ночью не было нужды вновь отправляться на скотобойню. Инстинкты крови притупились. Мне просто захотелось развалиться на постели и покайфовать. Интересно, долго ли продлится мое такое состояние?
Мысли почти всю ночь занимал вопрос, что и как сказать маме. И параллельно я пыталась понять, есть ли возможность жить, как прежде. Определенно, совершенно точно не хотелось что-то менять. Но увы, чем больше было мыслей, тем больше напрашивался вывод: мне придется уйти с Декстером, притворившись счастливой невестой, и навещать маму время от времени.
Утром я с удовольствием констатировала, что отражение в зеркале вполне приятное и невольно заулыбалась. В первый раз искренне за последнюю неделю. Усталость все еще ощущалась в теле, и легкое чувство голода нет-нет да возникало иногда. Запах индейки с каштанами уже не вырисовывался так явно.
Мама, увидев меня, тоже заулыбалась и подошла, чтобы обнять. О да, по ее меркам я совершенно оправилась.
В колледже мне были рады. Я даже смогла проявить некоторую активность, глядя на мир из-под бейсболки. Мне, правда, пришлось так же забиться на последнюю парту во время лекций, а во время тренировок приложить все силы, чтобы не свалиться. Яркий свет сводил с ума. Я всерьез подумывала о том, чтобы сказать тренеру об открывшейся аллергии на солнечный свет и попросить его придумать для меня отдельную программу. Однако, как только мы с друзьями вывалились из колледжа после пяти вечера, они намеревались пойти в парк и потащили меня с собой, я поняла, что совершенно истощена. В этот самый момент мой телефон завибрировал. "Я жду тебя в машине на парковке".
Мне пришлось отказаться от прогулки скрепя сердце и поплестись к Декстеру.
– Тебе нельзя так себя расходовать. Ты еще очень слаба. Думаешь, что раз у тебя появились силы, то все возможно? Вампиры функционируют по-другому. Тебе нужно нагнать уровень крови в организме до стабильного и только тогда ты сможешь нормально жить. Посему, держи опять термос и завтра никакого колледжа. Тебе ясно? Иначе хлопнешься в обморок у всех на глазах.
Я смотрела на него во все глаза, а внутри снова поднималась безысходность и боль. Молча взяла термос и покорно выпила содержимое, поморщившись напоследок. Мне вдруг стало стыдно. Внутренние инстинкты жадно требовали крови, в то время как мозг понимал, что это ненормально, противно и неправильно.