Чтение онлайн

– Я там иконку старую нашла. Случайно. Отнесу ему. Куда её ещё девать-то?

– Ну-ка, покажи.

Василиса с мамой и Изюмом, крутившимся под ногами, поднялись наверх. Оказалось, мама уже успела убрать костыль и вытереть подоконник, пока дочка умывалась. В который раз молча восхитившись маминой расторопностью, Василиса вынула из шкафа свой рюкзак.

– Ой, его же тоже надо было постирать. Ничего, сейчас займусь.

Василиса достала почерневшую икону и отдала маме.

– Это вроде просто деревяшка, – пробормотала мама, подходя к окну, чтобы получше рассмотреть дочкину находку.

– Её надо вот так наклонить. – Василиса чуть развернула мамину руку, и проступило едва различимое изображение человека с крыльями.

– Хм, действительно, вроде икона. Правильно, отнеси её в церковь. И кавалера возьми с собой.

– Собакам в церковь нельзя. Я видела, как отец Павел выгонял пса. – Да, и за это Василиса священника тоже недолюбливала. Даже притом, что он потом этого пса взял к себе.

– Каким ещё собакам? – удивилась мама.

– Как – каким? Ты же сама сказала Изюма взять с собой.

Мама закатила глаза.

– У тебя всё собаки на уме. Если так и дальше пойдёт, ты замуж вообще не выйдешь. Будешь жить одна с десятью собаками.

– Вот и прекрасно, – огрызнулась Василиса.

Кому она, увечная, теперь нужна? Вот Изюму, кстати, совершенно всё равно, ровно она ходит или прихрамывает. Он её не за это любит.

– Друг твой прошёл. – Мама кивнула на окно. – Его с собой позови.

– Кто?

– Конь в пальто! – Мама махнула рукой, подхватила рюкзак и вышла.

Василиса переоделась и, свистнув Изюму, вышла на улицу. Вот из принципа к отцу Павлу придёт с собакой.

Сегодня дымом совсем не пахло, воздух был прозрачным и ароматным – веяло распустившимися розами, разноцветными петуньями и душистым табаком. По лазурному небу медленно плыли пушистые облака, подсвеченные солнцем. И не верилось, что позавчерашний день действительно был со всей этой никчёмной экспедицией, сильной грозой, бесконечным дождём, болотами и заброшенными домами.

Изюм звонко залаял.

– Привет.

Василиса, стоявшая с запрокинутой головой, пыталась проморгаться, чтобы чёрно-радужные круги прошли. А Гаврил тем временем сел на корточки и чесал довольного Изюма за ухом. Вот кто, значит, ходил под окнами.

– Привет, – наконец сказала Василиса. – Ты как здесь?

– У ваших соседей ребёнок болеет. Знаешь?

– Угу. – Василисина мама туда каждый вечер ходила уколы делать, пока родители этого киндера уезжали в Растяпинск развлекаться, оставляя дома глуховатую бабушку.

– Ему пирожных заказали. Вот, принёс. – Гаврил поднялся и отряхнул брюки от шерсти Изюма.

– А сами не могли сходить? – Василиса, хлопнув себя по ноге и взяв пса на поводок, вышла из дворика.

– Куда там, – усмехнулся Гаврил, топая рядом. – Родителей дома нет, а бабульке тяжело далеко идти. Вот, пришлось доставку сделать. Нам клиенты нужны.

– Не идут дела?

– Да как сказать. Для посёлка вроде даже неплохо. Хорошо ещё, помещение просто так подарили. В знак признательности за прошлые заслуги. – Гаврил отчего-то помрачнел. – Хотя оно всё равно пустым стояло. Кое-как ремонт осилили, там ни нормальных рам, ни даже пола с потолком не было. Сарай – он и есть сарай.

– Я к вам зайду, – пообещала Василиса. И правда, надо же их семейный бизнес поддержать. Тем более что пирожные у них, правда, отличные. Отец Гаврила их из Растяпинска привозит, а там великолепная кондитерская. Василиса снова вспомнила их совместное экстремальное путешествие, искоса глянула на Гаврила, у которого на лице багровели ссадины и синяки. – Как твоя голова?

– Вроде нормально. С утра в поликлинике был, сказали, сотрясения нет. Повезло. А ты сейчас куда?

– К отцу Павлу зайду.

– Зачем?

Пытаясь не сорваться на грубость и не посоветовать следить за Зоей, Василиса шумно выдохнула и сжала зубы.

– У тебя грязь за ухом, – сказал Гаврил, всё ещё шедший рядом. Хотя ему бы вроде надо поторопиться в кафе, он ведь там ещё и бармен (или что-то вроде того). И какое ему вообще дело до Василисиных передвижений.

Василиса не успела перехватить руку Гаврила, и он провёл пальцем по её шее.

– Это что, зола? – спросил Гаврил, растирая чёрный порошок.

Этот вопрос спас его от шлепка по рукам. Зою свою пусть трогает. Где хочет.

– А откуда?

– Понятия не имею, – буркнула Василиса, прибавляя шаг и от этого сильнее хромая.

– Ты не знаешь, откуда у тебя зола за ухом? – Гаврил чуть приостановился, но тут же, прибавив шаг, пошёл вровень.

– Тебе-то не всё равно? – Василиса споткнулась и, опершись на подставленную руку, посмотрела на Гаврила. Тут же отвернулась. – Подоконник был измазан.

– Как это?

– Да откуда я знаю! – Поняв, что вышло чересчур громко, Василиса снова выдохнула. И правда – вокруг же открытые окна, а за ними люди. И их необязательно посвящать в подробности личной жизни.

– Похоже на порчу.

– Что? – усмехнулась Василиса.

– Зола на подоконнике. Так расправляются с теми, кто не нравится. – Гаврил вытирал руку салфеткой.

– И ты в это веришь?

Гаврил посмотрел на Василису так, что у неё уши запылали. Действительно, в этом посёлке они уже столько всего видели, что против воли поверишь и в колдовство, и в потусторонние силы.

И тут Василиса почувствовала, что сейчас сказанёт лишнего, но удержаться не успела.

– И кто бы это мог быть? – Внутренний голос кричал тормозить, но Василису несло вперёд. – Хм, дай-ка подумать. Кто у нас в курсе этих колдовских штучек? И всяких там трав-отрав? – В ушах стоял звон, но тормоза напрочь отказали. – И кто знал о том, что из источника нельзя пить? После чьих ягод у Коли началась чесотка? А? Кто это, не припоминаешь?

Гаврил смотрел на Василису исподлобья. Он побледнел и сжал зубы, будто готов был нанести удар.

– Не знаешь, нет? – как бы наивно пропела Василиса. И всё-таки заставила себя сбавить обороты. – Вот и я не знаю.

Отвернулась и пошла прочь. Фух, хорошо, что она всё-таки не перешла черту. Незачем ссориться, да ещё из-за такой ерунды. Надо бы сказать что-нибудь приятное.

Обернулась. Гаврил исчез. Наверное, свернул и ушёл по тропинке между домами.

Василиса передёрнула плечами. Не стоило, наверное, так грубо. С другой стороны, а что здесь такого? Зоя вообще стала как-то странно себя вести. С того самого гадания.