Чтение онлайн

Годом раньше «Бакарди» сыграла главную роль в организации Американокубинского делового совета, корпоративной группы, которая была призвана заниматься американо-кубинскими торговыми и инвестиционными отношениями в рамках подготовки к предполагаемому переходу в эпоху после Кастро. В Совет входило около десятка американских компаний — от «Чикита-брендс» и «Амстар» (компанияпроизводитель сахара) до аудиторской фирмы «Куперс и Либранд» — однако инициатором процесса стала именно «Бакарди», и ее генеральный директор Мануэль Хорхе Кутильяс стал первым председателем Совета. В то время многие американские компании стремились инвестировать капиталы в кубинскую промышленность, однако Совет рекомендовал американскому правительству не спешить восстанавливать торговлю с островом. Официальная формулировка задач Совета, изданная от имени Кутильяса, гласит, что Совет настаивает, чтобы «необходимыми условиями американской коммерческой активности и экономической деятельности на Кубе» стали соблюдение законности и уважение к праву частной собственности.

Еще более очевидным знаком откровенной позиции Бакарди по кубинским вопросам стал в октябре 1994 года отказ «Бакарди-Мартини», базировавшейся в Майами, от сотрудничества с фирмой «Берсон-Марстеллер», которая курировала ее связи с общественностью, после того, как два вице-президента этого агентства выступили с публичной критикой торгового эмбарго с Кубой. Услышав об этих заявлениях, Родольфо Руис в головной конторе «Бакарди» в Майами немедленно разорвал многомиллионный контракт с этой фирмой. В то время администрация Клинтона рассматривала послабления в торговых санкциях. «Мы поступили так безапелляционно именно потому, что на администрацию президента постоянно оказывают давление, чтобы она изменила условия эмбарго», — сказал Руис журналисту. Он добавил, что «Бакарди-Мартини» разорвала отношения с «Берсон-Марстеллер» с целью «дать понять правительству [США], что о снятии эмбарго не может быть и речи». Пожалуй, подобные недвусмысленные политические заявления были для компании беспрецедентны. В целом «Бакарди» не афишировала поддержку эмигрантского движения. Скажем, фонд на содержание крошечной организации ПКИ составлял всего несколько тысяч долларов в месяц, в основном — на офисные затраты и один-два оклада, и вне эмигрантской общины о ПКИ почти никто не знал.

По иронии судьбы всплеск интереса «Бакарди» к правительственной политике США по отношению к Кубе совпал с моментом, когда кубинский характер компании стал еще менее выраженным после присоединения «Мартини энд Росси». «Бакарди Лимитед» стала огромной многобрендовой всемирной корпорацией, и с каждым годом акционеры уделяли все больше внимания возврату дивидендов и стоимости акций и все меньше – миссии «Бакарди» «прославить имя Кубы» и напомнить о своем кубинском происхождении. Естественно, члены семьи были вне себя, когда услышали, что ром «Гавана-Клуб», который продвигает на мировом рынке компания «Перно Рикар», производится на старой винокурне «Бакарди» на улице Матадеро в Сантьяго! Однако к 1994 году вовлеченность компании в дискуссии по поводу американо-кубинских политических отношений объяснялась реваншистскими страстями обиженных эмигрантов все-таки в меньшей степени, нежели опасениями по поводу коммерческой угрозы, что на американском рынке будет доминировать ром, который продвигает «Перно Рикар». В более широком смысле «Бакарди» тревожило, что французская фирма (и другие западные партнеры) продлят существование режима Кастро, снабжая его отчаянно необходимыми капиталами и профессиональными знаниями. С учетом истории семьи Бакарди на Кубе сами они могли вернуться на родину лишь после ухода Кастро, поэтому любые действия «Перно Рикар» или другой фирмы, оттягивающие неизбежный крах режима, ущемляли интересы «Бакарди». Даже если не принимать в расчет семейные пристрастия, компания была, разумеется, стратегически заинтересована в том, чтобы поддерживать такую политику США, которая положила бы конец эпохе Кастро, причем резко, раз и навсегда, в противоположность постепенному переходу в другое состояние или всевозможным переговорам.

В феврале 1995 года, за два месяца до визита в Майами, Джесси Хелмс выдвинул законопроект по новым санкциям, направленным на иностранные компании, намеренные инвестировать капиталы в кубинские предприятия. Конгрессмен-республиканец Дэн Бартон от штата Индиана провел аналогичный законопроект в нижней палате, и их предложение стало известно как билль Хелмса-Бартона. Одной из новаторских черт законопроекта стало внимание к тем американцам кубинского происхождения, чья собственность была конфискована режимом Кастро. Изначальное американское торговое эмбарго против Кубы было спровоцировано тем, что Ксатро захватил собственность американских граждан и компаний, а интересы кубинцев, которые также понесли урон, в расчет не принимались. Билль Хелмса-Бартона изменил положение дел, дав американцам кубинского происхождения возможность подать иск в американские суды на любую иностранную фирму, решившую воспользоваться их конфискованными активами на Кубе.

Этот пункт — Раздел III билля — разработали в основном Дэниел Фиск, руководитель кадрового отдела сенатского Комитета по международным отношениям (председателем которого был Хелмс) и Игнасио Санчес, молодой американский адвокат кубинского происхождения из Майами. Изначально фирма «Бакарди» не была в первых рядах тех, кто продвигал билль Хелмса-Бартона, однако вскоре билль привлек внимание юристов компании. Раздел III предоставлял оружие, которое «Бакарди» в принципе могла использовать против любой фирмы, посягнувшей на бывшую собственность «Бакарди» на Кубе, в том числе и против «Перно Рикар». Законопроект относился только к американским фирмам, поэтому «Бакарди Лимитед» — головной компании на Бермудах – он не касался, однако ее подразделение «Бакарди-Мартини», базировавшееся в Майами, теоретически могло бы начать судебный процесс. Вскоре компанию стали называть главным корпоративным сторонником законопроекта Хелмса-Бартона, а критики даже окрестили его «Законом о претензиях «Бакарди»».

Давние отношения между «Бакарди» и Кубой вступали в новую, неоднозначную фазу. Впервые за тридцать лет интересы компании на Кубе оказались связаны с определенными американскими законами и конкретными конгрессменами. Коммерческие, моральные и политические соображения относительно Кубы связались в прочный узел, и на компанию посыпались обвинения в том, что она эксплуатирует недовольство режимом Кастро в собственных деловых интересах. Центром теперешней политической активности «Бакарди» стал Вашингтон, а не Гавана. Когда-то Пепин Бош пытался подорвать режим Кастро действиями на кубинской территории — а теперь «Бакарди» вела битву за развитие кубинского ромового бизнеса в американских судах, в американском конгрессе и в офисах федеральных ведомств. За следующие несколько лет у «Бакарди» в Вашингтоне сложилась репутация агрессивных лоббистов — именно в тот период, когда пагубное воздействие особых денежных интересов на политический процесс стало главным предметом реформ.

Семья «Бакарди» и руководство корпорации за долгие годы выдающихся успехов в бизнесе и прогрессивной социально-политической деятельности завоевали уважение в обществе. Теперь настало время опереться на это уважение. Чтобы добиться на Кубе своих теперешних целей, компания примкнула к тем фирмам, которые стремились добиться влияния и положения на Капитолийском холме — хотя подобные интриги всегда грязны и недостойны.

Закон Хелмса-Бартона вступил в силу в марте 1996 года, однако оказалось, что он едва ли поможет фирме «Бакарди» в ее попытках оспорить инвестиции «Перно Рикар» в кубинскую ромовую индустрию. И Билл Клинтон, и Джордж Буш откладывали принятие подзаконных актов, обеспечивавших применение Раздела III на практике, а следовательно, «Бакарди» и другие американцы кубинского происхождения не получили права отстаивать свои интересы в суде, подавая иски против иностранных фирм, решивших получить их прежнее имущество через «посредников». В любом случае «Бакарди» занимала в этих битвах невыгодную тактическую позицию. «Перно Рикар» вела операции на Кубе уже год-два и в целом тщательно избегала контактов с любым бывшим имуществом «Бакарди». Самыми обоснованные претензии к «Перно Рикар» могла бы выдвинуть семья Аречабала, которая наблюдала, как ее марка рома оказалась в распоряжении французско-кубинского совместного предприятия и используется во всем мире. Однако большинство членов семьи Аречабала жили в Испании, а не в США. Они отказались от ромового бизнеса и не располагали ресурсами, чтобы выступить против «Перно Рикар» и кубинского правительства. Битва за «Гавана-Клуб» могла состояться только в том случае, если бы «Бакарди» взялась вести ее от имени семьи Аречабала.

Так началась «ромовая война» девяностых. Это было весьма хитроумное и временами тайное противостояние с опорой на законодательство по поводу торговых марок и собственности, международные договоренности и американское эмбарго. Однако при всей юридической сложности подоплека у спора была очень простая: кто и под какой маркой будет продавать кубинский ром в США, когда это станет можно? Хотя в то время Фидель Кастро был еще совершенно здоров и полон сил, пожалуй, это было самое серьезное столкновение по поводу того, что будет с Кубой после Кастро. В нем участвовало несколько сторон, в том числе и те, кому предстояло определять будущее Кубы — эмигрантские интересы, иностранный капитал, правительства США и Кубы, — и оно высветило юридические и политические вопросы, которые невозможно было пустить на самотек — они все равно вставали бы еще и еще раз.

Юридическая тактика «Бакарди» сводилась к тому, чтобы выкупить у семьи Аречабала претензии на торговую марку «Гавана-Клуб» и затем отстаивать ее в американском суде как бренд «Бакарди». Патентное ведомство США передало права на марку «Гавана-Клуб» кубинскому правительству в 1976 году, однако адвокаты «Бакарди» собирались основывать свой протест на том, что такая передача права не имеет законной силы, поскольку торговая марка была нелегально конфискована. Следовательно, бренд «Гавана-Клуб» оставался собственностью семьи Аречабала, а значит, «Бакарди» имела право купить бренд и использовать его. В случае победы «Бакарди» «Перно Рикар» и ее кубинский партнер не могли бы экспортировать ром в США под этикеткой «Гавана-Клуб» даже после отмены эмбарго, которое пока что препятствовало соглашению об экспорте.

В этой тактике было одно слабое место: кубинцы в общем и целом старались всеми силами избегать столкновений с американской юриспруденцией. Поскольку торговое эмбарго было в силе, в США не продавали ром «Гавана-Клуб», так что опротестовывать было нечего. Значит, юристы «Бакарди» должны были так или иначе спровоцировать столкновение. К осени 1995 года компания переправила шестнадцать ящиков рома со сделанной наспех этикеткой «Гавана-Клуб» с винокурни в Нассау на склад компании в Джексонвилле в штате Флорида. Это был рискованный поступок. Семья Аречабала еще не дала официального согласия передать «Бакарди» свои права на торговую марку, хотя переговоры уже шли. Символический груз был предназначен только для того, чтобы продемонстрировать, что компания «намерена использовать» торговую марку «Гавана-Клуб», а главное — вызвать на бой своего французско-кубинского соперника. Цель была достигнута. В декабре 1996 года «Перно Рикар» и ее кубинский партнер подали на «Бакарди» иск в федеральный суд первой инстанции, обвинив «Бакарди» в том, что версия рома «Гавана-Клуб» производства «Бакарди» — это нарушение прав на торговую марку. Были расставлены декорации для юридического конфликта эпического размаха.

В апреле 1997 года «Бакарди» официально выкупила претензии семьи Аречабала на торговую марку «Гавана-Клуб» и на бывшую собственность семейства на Кубе всего за 1 250 000 долларов. Для сравнения, всего пять лет назад «Бакарди» заплатила два с лишним миллиарда долларов за бренд «Мартини энд Росси». Тем не менее выплаченная «Бакарди» сумма более чем в десять раз превышала то, что предлагала семейству Аречабала «Перно Рикар». На самом деле у семьи Аречабала не было никаких оснований завышать цену, ведь было, мягко говоря, неочевидно, чтобы какой бы то ни было суд признал их заявление — особенно если учесть, что они не производили ром уже более тридцати лет, — что они якобы упустили момент для регистрации своей торговой марки в США (и в других странах) и что кубинское правительственное агентство успело за это время зарегистрировать марку «Гавана-Клуб» с соблюдением всех юридических требований.