Чтение онлайн

Тем не менее, как только он удалялся, госпожа Кампф принималась за свое:

— Если тебя спросят, Антуанетта, ты скажешь, что мы круглый год жили на юге… И ни к чему уточнять, в Каннах или в Ницце, просто скажи — на юге… Разве что начнут расспрашивать подробно, тогда лучше скажи, что в Каннах, это более престижно… Но, разумеется, твой отец прав, лучше всего помалкивать. Маленькая девочка должна как можно меньше разговаривать со взрослыми.

И она отсылала ее взмахом обнаженной руки, красивой, несколько полноватой, со сверкающим бриллиантовым браслетом, недавно подаренным мужем; она снимала браслет, только принимая ванну.

Антуанетта смутно припоминала все это, когда ее мать задала вопрос гувернантке:

— У Антуанетты, по крайней мере, хороший почерк?

— Yes [12] , госпожа Кампф.

— Зачем ты спрашиваешь? — робко поинтересовалась Антуанетта.

— Потому что сегодня вечером ты поможешь мне надписать конверты… Я собираюсь отослать около двухсот приглашений, понимаешь? Сама я не справлюсь… Мисс Бетти, сегодня я разрешаю Антуанетте лечь на час позже обычного… Надеюсь, ты довольна? — спросила она, повернувшись к дочери.

Но так как Антуанетта молчала, опять погрузившись в раздумья, госпожа Кампф пожала плечами.

Эта девочка всегда витает в облаках, — прокомментировала она вполголоса. — Бал… Разве ты не испытываешь гордости при мысли, что твои родители дают бал? Боюсь, у тебя слишком черствое сердце, бедняжка, — произнесла она со вздохом, выходя из комнаты.

В этот вечер Антуанетта, которую гувернантка обычно укладывала ровно в девять часов, осталась с родителями в гостиной. Она очень редко тут бывала и поэтому принялась внимательно разглядывать резные панели из светлого дерева и золоченую мебель, как будто оказавшись в чужом доме. Мать указала ей на маленький круглый столик, где стояла чернильница, лежали перо и пачки открыток и конвертов.

— Садись сюда. Я буду тебе диктовать адреса. Вы идете, милый друг? — громко позвала она, поворачиваясь к мужу. В соседней комнате лакей убирал со стола, а при нем Кампфы уже много месяцев обращались друг к другу на «вы».

Когда господин Кампф подошел, Розина прошептала: «Послушай, отпусти лакея, мне неловко в его присутствии…»

Затем, поймав взгляд Антуанетты, она покраснела и бодро приказала:

— Жорж, вы скоро управитесь? Уберите то, что осталось, и поднимайтесь к себе…

Какое-то время супруги молчали, застыв в своих креслах. Когда лакей ушел, госпожа Кампф облегченно вздохнула.

— Как мне неприятен этот Жорж! Даже не знаю почему. Когда он прислуживает за столом и я чувствую, что он стоит за спиной, у меня пропадает аппетит… Что это еще за глупая улыбка, Антуанетта? Ну, за работу. У тебя список приглашенных, Альфред?

— Да, — сказал Кампф, — но подожди, я сниму пиджак, мне жарко.

— Ни в коем случае не забудь его здесь, как давеча, — предупредила супруга. — По выражению лиц Жоржа и Люси я прекрасно поняла, что им кажется странным, когда в гостиную приходят в рубашке с засученными рукавами.

— Мне наплевать на мнение слуг, — проворчал Кампф.

— Ты ошибаешься, мой друг, именно благодаря им создаются репутации, ведь они разносят сплетни из семьи в семью… Я бы никогда не узнала, что баронесса с третьего этажа…

Понизив голос, она прошептала несколько слов, которые Антуанетта, несмотря на все свои старания, не смогла расслышать.

— …Без Люси, которая проработала у нее три года.

Кампф вынул из кармана листок бумаги, весь испещренный именами.

— Начнем со знакомых, не так ли, Розина? Пиши, Антуанетта. Господин и госпожа Банюльс. У меня нет адреса, там лежит телефонная книга, посмотришь потом…

— Они ведь очень богаты, — с уважением пробормотала Розина.

— Очень.

— Ты… думаешь, они пожелают прийти к нам? Я не знакома с госпожой Банюльс.

— Я тоже. Но с ее мужем я в деловых отношениях, этого достаточно… Жена, кажется, очаровательна, а кроме того, ее не очень-то принимают в их кругу с тех пор, как она оказалась замешанной в этом скандале… Помнишь эти пресловутые оргии в Булонском лесу, два года назад?..

— Осторожно, Альфред, ребенок…

— Она все равно ничего не понимает. Пиши, Антуанетта… Все же это очень достойная женщина.

— Не забудь Остье, — живо проговорила Розина. — Судя по всему, они дают замечательные балы…

— Господин и госпожа д’Аррашон, два «р», Антуанетта… За этих, дорогая, я не ручаюсь. Очень уж они чопорные… В свое время госпожа д’Аррашон была…

Он сделал выразительный жест.

— Не может быть!

— Да-да. Я знаком с человеком, который частенько навещал ее в одном публичном доме в Марселе… Да-да, уверяю тебя… Но это было очень давно, около двадцати лет назад; замужество полностью ее очистило, она принимает у себя лучшее общество и очень разборчива в знакомствах… Как правило, через десять лет замужества все женщины легкого поведения становятся такими…

— Ах, боже мой! — вздохнула госпожа Кампф. — Как все сложно!

— Нужно выработать определенный метод, моя дорогая… На первый прием созвать как можно больше гостей: чем больше харь, тем лучше… Отбирать следует только после второго или третьего приема… Но в этот раз придется приглашать всех подряд…

— Но если бы иметь уверенность, что все придут! Если кто-нибудь откажется, я, наверное, умру от стыда…

Лицо Кампфа исказила кривая усмешка.

— Если кто-нибудь откажется прийти, ты их в следующий раз снова пригласишь, и еще раз… К твоему сведению, для того чтобы пробиться в хорошее общество, нужно лишь буквально следовать евангельской морали…

— О чем это ты?

— Если тебе дали пощечину, подставь другую щеку… Свет — это лучшая школа христианского смирения.

— Интересно, где ты набрался таких глупостей, друг мой?

Кампф улыбнулся.

— Ну, продолжим… Вот несколько адресов на бумажке, которые тебе надо просто скопировать, Антуанетта…

Госпожа Кампф взглянула через плечо дочери, которая писала, не поднимая головы.

— Правда, у нее очень красивый твердый почерк?.. Скажи-ка мне, Альфред, Жюльен Нассан — это не тот ли, который сидел в тюрьме за мошенничество?

— Нассан? Да, именно.

— А! — воскликнула Розина в некотором недоумении.

Кампф объяснил:

— Да у тебя сведения столетней давности. Его давно реабилитировали и повсюду принимают, он славный парень, а главное — выдающийся бизнесмен…

— Господин Жюльен Нассан, 23-бис, авеню Ош, — перечитала Антуанетта. — Что дальше, папа?

— Всего двадцать пять персон, — простонала госпожа Кампф. — Никогда нам не собрать двести человек, Альфред…