Чтение онлайн

– Четвериков в Париже обещает, что подготовленная информация, которую мы сегодня после вашей визы перешлем в режиме «чрезвычайно срочно», в тот же день попадет, куда следует. И это будет означать начало операции, я предлагаю назвать ее «Тор».

Он протянул папку, однако Юрий Владимирович отодвинул ее в сторону со словами:

– Почему решили назвать «Тор»?

– Тор – геометрическая фигура, поверхность вращения в форме бублика. Тор также в германо-скандинавской мифологии один из Асов, бог грома и молнии. Вот этот бублик с громом и молниями мы и будем раскручивать, а кто что получит – сам бублик или дырку от бублика – это в наших руках.

Юрий Владимирович улыбнулся своему старому и верному товарищу, дескать, ценю твой юмор.

– С личным делом полковника ознакомлюсь позднее. Сейчас надо решить текущий вопрос: сегодня ставить в известность о начале наших мероприятиях самого или пока повременить? Я уже доложил ему соображения по этому вопросу, и он знает, что мы вплотную начинаем работать по этой теме, правда, только в общем, без уточнения главных деталей, у него и у меня записан тезис по этой теме, мы имеем право работать с чрезвычайными полномочиями. Вот это нам и надо.

– Силами ВГУ [44] проводить не будем, – продолжил Крючков, – они готовы к ловле таких мышей, но не к той игре, которую Инстанция [45] задумала с ними. Будем привлекать группу оперативного обеспечения из офицеров резидентуры во Франции. Их там достаточно много, и если заберем пять человек, большого урона не будет. Офицеры знают материал, в курсе работы их структуры, опыт работы с ними большой, провалов не было, а только, скажем, небольшие несовпадения по характеру поведения, так сказать, мальчишеское соперничество. Вы, простите, хотите что-то спросить? – перебил себя Крючков, увидев нетерпеливый жест рукой председателя.

– Наши весьма подготовленные и знающие сотрудники, которых вы наметили для обеспечения прикрытия, – это хорошо! Однако подумайте над тем, что там, в Крае, чистое поле и конь не валялся! – Юрий Владимирович повторил слова Рябова. – Французы не имеют своей агентуры у нас, ну, может, только «спящая», да и то в какой-то степени. Что будут делать их агенты там, в чистом поле?

– Будут работать, искать. Понимаю, что им будет трудно. Я даже думаю о том, что там у них может ничего не получиться. – Владимир Александрович отвечал на вопрос, уже подготовив продолжение.

– Они там будут как слепые, там, где даже конь не валялся! Надо дать им поводыря, иначе наша операция пройдет вхолостую.

Крючков и помощник переглянулись, решая, кто будет говорить. Начал помощник:

– Этот аспект мы тоже продумали. Подведем к французам нашего человека, после того как Четвериков сделает внос информационного события, и мы получим подтверждение, что сработало.

Юрий Владимирович долго смотрел то на одного, то на другого, а потом неожиданно спросил:

– И уже есть кандидатура?

– Готовим! Вопрос очень тонкий.

Андропов усмехнулся, он понимал, что такая конструкция ввода агентов в дело не была подготовлена и его соратники подстраиваются под его базовую мысль.

– Ладно! Понимаю, что этот момент еще сыроват у вас. Давайте подумаем, какими внешними и внутренними признаками должен обладать наш кандидат.

– Прежде всего это должен быть молодой парень, имеющий широкий круг знакомств на месте, он должен скептически относиться к окружающей обстановке, проявлять в полной мере критическую оценку происходящего, то есть быть готовым материалом для влияния и последующей вербовки. – Крючков выпалил эту вводную, сам не понимая, что загоняет себя в ловушку.

– Ну, и есть такой кадр? – небрежно спросил председатель, начав перебирать бумаги на столе.

– Есть! – Крючков не мог поверить сам себе, когда у него в памяти неожиданно всплыло недавнее совещание, где рассматривали кадровый вопрос, и он торопливо, захлебываясь, радостно сообщил: – Есть такой человек! Два года, как окончил художественный институт им. Сурикова, а сейчас у нас на выпуске в «вышке». Родился, вырос, учился в школе там, в Крае.

– Интересная кандидатура! Непризнанный художник! – сказал помощник, напрягая свою память, чтобы выдать и свою кандидатуру. – У меня на примете один кандидат, сейчас готовится его назначение.

– Пожалуй, художник более подходит для нашей цели. Ну а круг общения его? Художники не обладают большой коммуникабельностью, что будем с этим делать? Тут бы лучше всего подошел спекулянт модными тряпками, техникой.

– Сделаем из него фарцовщика [46] . Не проблема! – уверенно заявил Крючков. – Подтянем его на это дело.

– Хорошо. Пробуем эти кандидатуры. Делать будем спокойно. Время пока есть, только началась переброска производства в Край. Перспективный вариант.

– Французы вплотную наступают нам на пятки по этому изделию, им надо то же самое, что и нам, политическое решение этого вопроса! – вдруг внятно и как-то проникновенно сказал Крючков.

При этих словах Андропов встрепенулся и подумал: невозможно, чтобы главную мысль его недавней беседы с генсеком мог узнать кто-то еще! Он отогнал от себя дикие мысли о микрофонах у первого лица государства, но эта секундная оторопь проявилась, на что помощник дернулся и подтвердил эту мысль Крючкова.

– Да, мы считаем, что это в большей степени политический, чем технический вопрос.

– Именно, политическое решение в вопросе оборонных инициатив! – не обращая внимания на слова помощника, продолжил председатель, как бы подхватив мысль своего заместителя. – Поэтому идем на политическое решение. Режим секретности проведения мероприятий будем обеспечивать по линии «оборонки» ЦК, связь через них, по партийной спецсвязи, но проведение всего комплекса оперативной работы – только за нами.

Вдруг зазвенел прямой телефон внутреннего селектора начальника Секретариата КГБ. Это был сигнал прямой связи с генсеком. Перед совещанием со своим помощником и заместителем Юрий Владимирович дал указание не отвлекать его и переключить все телефоны на приемную, а этот звонок был из ряда вон: не так давно лично был у Брежнева, потом, часа два назад, докладывал ему по телефону о ходе подготовки операции, и вдруг!

– Что там такое? Что происходит? – Андропов решительно поднял трубку. Услышав объяснения, на секунду опустил трубку, зажав микрофон рукой, потом уверенно проговорил:

– Слушаю, Леонид Ильич! Нет, рано еще нам спать. Да, все помню и уже в деле! – Присутствующие слышали только ответы, но прекрасно догадывались о вопросах. – Подготовлены все необходимые… – он оборвал себя на полуфразе, – а в чем дело? Так, так… Нет, думаю, что мои офицеры на «горячей линии» недостаточно владеют политической и дипломатической лексикой при переводе, мы сделаем скрупулезный перевод сегодня же и предоставим вам полный и более приближенный к оригиналу текст! – Он положил трубку и поочередно оглядел одного и другого.