Чтение онлайн

— Обвиняемый отказывается отвечать по существу. Будь у него доказательства собственной невиновности, разве стал бы он пытаться запутать суд и подвергнуть сомнению его легитимность? Логично предположить, что гражданин Анталкид не имеет таковых доказательств, и, стало быть, виновен, — закончив, хилиарх сел.

Остальные четверо оказались куда лаконичнее.

— Виновен. Виновен. Виновен. Виновен! — для эфора эти ответы прозвучали, как удары молотка по крышке гроба.

— Вердикт единодушен, — объявил стратег Брахилл, стукнув судейским жезлом по столу. — Милостью богов, пусть свершится правосудие.

— Но как? — взвизгнул Анталкид, страшно побледнев. Видимо, он решительно не ожидал такого исхода. Обернувшись к Пирру, он сделал шаг и протянул руки. — Наследник… государь… прошу, смилуйся! Умоляю…

Подскочившие сзади стражники грубо схватили его под мышки, поволокли к установленному на трибунале деревянному лежаку, повалили на него лицом вниз и быстро привязали за руки и лодыжки к медным кольцам. Анталкид, задыхаясь от ужаса, что-то кричал.

— Смерть римскому холую! Сволочь! — раздались жидкие возгласы из толпы. По знаку председательствующего трое гобоистов приложили инструменты к губам.

— Наследник! — перекрывая гул инструментов и клокотание возбудившейся в ожидании казни толпы, на трибунал выскочил Мелеагр. Лицо его, и без того бедное красками, было белее мрамора. — Наследник, молю, помилуй этого человека. Его казнь вызовет очень нежелательную реакцию. Кроме того, клянусь богами, у него огромный опыт в политике, он может быть весьма тебе полезен.

Пирр молча повернул голову. Галиарт, стоявший за спиной царевича, не мог видеть лица Пирра, зато прекрасно разглядел, как Мелеагр поперхнулся словами, съежился и застыл, облизывая тонкие губы. Его рот скривился от ужаса, как будто судьи уже назвали его имя следующим в списке казнимых.

— Никакой пощады изменнику, — злобно гаркнул сидевший справа от Пирра советник Гермоген, выразительно тряхнув орлиным носом. Пирр так и не произнес ни слова.

— Умоляю, государь, прости мое неразумие, — осипшим голосом выдавил Мелеагр и поспешно ретировался, бросив последний жалостливый взгляд в сторону распятого на лежаке бывшего патрона.

На помосте меж тем появился палач — чудовищно мускулистый муж с оголенным торсом. Лицо его, по обычаю, было закрыто, но по двум параллельным шрамам на груди Леонтиск узнал его. Гегесипил, один из Трехсот, правая рука Иамида. В правой руке номарг держал увесистую отшлифованную палицу с перетянутой бронзовыми кольцами рукоятью.

— Да свершится правосудие! — еще раз выкрикнул Брахилл.

Страшное орудие палача взмыло вверх.

— Будь ты проклят, тиран! — надрываясь, завопил Анталкид, дергаясь в веревках.

Свист, глухой чавкающий треск. Галиарт заставил себя не отвести взгляда и видел, как кровавые капли брызнули на лица граждан, стоявших вплотную к помосту. «Это необходимость. Только так можно избавиться от внутренних врагов. Такова печальная необходимость», — твердил про себя сын наварха, пытаясь прогнать нехороший спазм, сдавивший дыхание.

Тело эфора отвязали и уволокли за ноги, а процесс продолжался. Судьи не мешкали — царевич велел управиться в один день со всеми обвиняемыми, а их было добрых четыре с лишним десятка. Арианд, казначей Агесилая, схваченный во дворце Агиадов. Онесил, младший брат царицы Тимоклеи, выданный солдатам жрецом Полемократом из храма Афины, где пытался найти убежище. Фоант, стратег Мезойского отряда. Геронт Филарет, товарищ и свояк эфора Архелая. Автесион, Неокл и Адимант, немолодые уже мужи, командиры Агида и старые недруги Павсания… Приговоры судей разнообразием не отличались: всех ждала казнь. Обвиняемые, осознав это, и не пытались оправдываться: некоторые просили о помиловании, большинство же шло на смерть с гордо поднятой головой, молча или осыпая Пирра проклятиями — в зависимости от темперамента.

— …Ралла, Луций Валерий, обвиняется… — слегка охрипшим голосом завел Брахил, мельком глянув на очередного человека, которого стражники втащили на трибунал, и сверившись с лежащим перед ним свитком с именами.

— Стой, стратег, — прервал его Пирр, поднимая руку. — Что, спартанцев больше не осталось?

— Нет, наследник, — председатель еще раз поглядел в свиток.

— В таком случае суд окончен. Правосудие Лакедемона не для чужаков. Поступите с ними, как со шпионами, захваченными в военном лагере, — Пирр встал, кивнул Галиарту и Лиху. Те мгновенно заняли места по обе стороны от царевича, остальные «спутники» прикрывали спину Эврипонтида, Иамид встал на три шага впереди.

— Но, наследник, — нахмурившись, поднялся и Брахилл, — среди иноземцев трое римлян и македонец. И ахеяне, еще два десятка человек…

Над Тайгетом сверкнула огненная ветвь.

— Всех распять! — ответ Пирра прозвучал подобно лаю, желтые зраки Эврипонтида немигающе уставились в хмурое небо. Долетел, хлопнул по слуху опоздавший гулкий раскат.

С севера, от Ахайи приближалась гроза.

И война.

«Леонтиск, сын Никистрата — прекраснейшей Эльпинике привет.

Ты не представляешь, как я скучаю по тебе — такой любимой и невероятной. И такой далекой, что иногда начинаешь сомневаться, а не приснилась ли ты мне? Видишь, что со мною делает любовь и разлука — еще чуть-чуть и я начну своими отшлифованными копьем пальцами царапать элегии в твою честь.

Спасибо за последнее письмо — уже третье в моей коллекции. Получил его вчера от прибывшего в Спарту посыльного господина Терамена (рад, что ты поддерживаешь контакт с этим замечательным человеком). Пишу ответ немедленно — для того, чтобы его увез отбывающий завтра поутру гонец. Возможно, следующая оказия передать весточку отыщется не скоро (да-да, я уже перехожу к ответам на твои вопросы, любимая).

Слухи, дошедшие до вас, верны в одном — нам действительно удалось с помощью богов и удачи (хоть и немалыми усилиями) добиться своей главной цели — вернуть царскую власть Эврипонтидам, но уже не старому царю Павсанию, увы, не дожившему до этой победы, а его сыну Пирру. При встрече расскажу подробности, и ты сможешь представить глубину радости, в которой я сейчас пребываю. Увы, есть и плохая новость (знаю, что опять будешь меня упрекать и прошу о прощении): наша встреча снова откладывается, и, возможно, надолго. Враги Пирра, братья Агиады, изгнанные из Спарты, отнюдь не смирились и намерены отстаивать свое право на власть вооруженной силой. Ахейский союз, похоже, собирается вступить в борьбу на их стороне. Боюсь, нас ждет большая война. И я, разумеется, должен быть здесь, рядом со своим другом и господином. Прошу — не кори меня слишком сильно: все это к лучшему. Победа, конечно, будет наша — весь Лакедемон охвачен военным пылом и готов встать под знамена, а я уже говорил тебе, что спартанцы — лучшие из воинов, и ахеянам никогда нас не победить. Клянусь богами, я возлагаю большие надежды на эту военную кампанию. Наследник ценит меня, и я, с небольшой помощью удачи, имею все основания заслужить приличный чин и разбогатеть. (Последнее — для того, чтобы обеспечить своей будущей супруге достойный и привычный ей образ жизни. Не правда ли, я ужасно расчетлив?).

Ближайшее событие, которого здесь, в Спарте, ждут с большим волнением, — грядущее восшествие на престол Пирра Эврипонтида. Кстати, если делегация Афин соблаговолит прибыть на это торжество (в чем я почему-то сомневаюсь), то не сочти за труд, богиня моей души, черкни пару строк и попроси кого-нибудь из послов доставить письмо.

Представляешь, у нас на глазах случилось самое настоящее чудо. У самых ворот дворца Эврипонтидов внезапно зацвел куст граната — это в феврале! Главный спартанский жрец, Полемократ, тут же объявил, что исполнилось некое пророчество, возвещающее о начале новой эры, и Пирру Эврипонтиду уготовано великое будущее. Я тайком сорвал один из этих цветков-балаустионов. Посылаю его с этим письмом, дабы и тебе, мое сокровище, досталась толика счастья Эврипонтида.