Чтение онлайн

— Э, хм, точно, — таким образом Энет принял участие в обсуждении. На советах партии Эврипонтидов, подобных тому, что проходил сейчас, здоровяк подавал голос чрезвычайно редко, уступая это право своим товарищам. Перемолчать его мог только Аркесил, всегда решительный там, где нужно было выполнять приказы, и беспомощный, когда необходимо принять собственное решение.

— Пацанам нужно лишь дать задание осмотреть вещи, — никаких подробностей, никаких специальных предметов поиска. Чего не знаешь, о том не сможешь рассказать, если тебя схватят за шкирку, — продолжал развивать тему Тисамен.

— Ха, не так-то просто расколоть сопляка из спартанской агелы! — хохотнул Феникс. — Вспомните, мы сами когда-то в чем-то признавались? Нет, даже когда нам жопы на полоски рвали!

— Придется рискнуть, — Эпименид снова строго посмотрел на Феникса. — Дело необходимое, хоть и опасное. Нужно все же хорошо проинструктировать мальчишек…

С улицы донесся размеренный топот — куда-то к восточной окраине промаршировала целая мора гоплитов. Деревянные подошвы военных сапогов-эндромидов выбивали из утоптанной тверди улицы глухую дробь. Сквозь нее, едва слышная, долетела резкая отрывистая команда.

Брасид прокашлялся:

— Мы так и не знаем, что может предпринять убийца, как бишь его… Горгил. Что он придумает? Вооруженное нападение, яд, «несчастный случай»? Чего ожидать, от чего беречься — вот, что хотелось бы знать, кур-рва медь.

Леонтиск, поперек торса которого красовалась свежая повязка, пропитанная пахучей Агамемноновой мазью, кивком поблагодарил доктора и присоединился к прочим:

— Этого мне выяснить не удалось. Но, думаю, опасаться следует чего угодно. Этот Горгил, повторяю, не обычный убийца, его называют мастером смерти. Мы должны охранять царевича и днем, и ночью, пробовать его еду, проверять его одежду, в нужник ходить вместе с ним, если потребуется…

— Авоэ, афиненок, ты еще под одеяло ко мне залезь, когда я буду с девицей барахтаться! — оскалился Пирр.

По кругу собравшихся пролетел хохоток.

— Хи да ха, пустая голова! — зло бросил Брасид, глядя на царевича. — Между прочим, очень даже вероятно, что убийца, курвин сын, использует девку, чтобы подобраться к тебе. Все знают, что у вас, юнцов, один блуд на уме!

— Полно, господин полемарх, какой блуд? — возмутился Пирр. — Я и женщин-то не вижу. Они от меня шарахаются, как от чумного — шутка ли, сын изгнанника, сам почти изгнанник.

— Не бзди, — состроил кислую мину Брасид. — Видел я, как они шарахаются, только не от тебя, а к тебе. Шутка ли — сын царя, наследник престола. Царицей-то, небось, каждая мечтает стать.

— Господин полемарх прав — не нужно исключать никакую возможность, — серьезно произнес Тисамен. — Придется тебе, командир, на время воздержаться от женщин.

— Хорошо, тогда я перейду на мальчиков, то есть на вас, — тут же нашелся царевич, снова вызвав взрыв общего смеха.

— Хе, ему вот-вот голову скрутят, а он веселится, как котенок, — раздраженно уронил полемарх. — Будь ты серьезным, наконец!

— Хорошо, я серьезен, — тряхнул волосами царевич. — Итак, я не должен принимать пищи, спать с девами, ходить по нужде без сопровождения. Что еще?

— Есть ты можешь, — подал голос Феникс. — Только сначала кто-нибудь будет пробовать — вдруг там отрава?

— И кто будет пробовать? Ты?

— Я, — спокойно ответил Феникс.

— И я тож, — вскинулся Энет.

— И я, — посмотрел командиру в глаза Лих.

Пирр молча обвел «спутников» взглядом, на его смуглых щеках заалели красные пятна.

— Я слышал, что яды бывают разные, — заметил Тисамен, нарушая возникшую неловкую паузу. — От некоторых человек умирает лишь через месяц, причем все выглядит как сердечный удар.

— Хм, не это ли имел в виду отец, когда говорил, что Горгил — «специалист по естественным смертям»? — прошептал Леонтиск.

— В таком случае, клянусь богами, нужно исключить доступ посторонних к пище, — взволнованно заявил Эпименид.

— Повару я доверяю, — веско сказал Пирр. — Он служит нам уже больше двадцати лет. Мне доподлинно известно, что к нему уже не раз обращались с просьбами подсыпать разную дрянь отцу в еду. Предлагали очень приличные деньги, обещали защиту… Пинар отказался.

— Да, я знаю Пинара, — кивнул советник. — Это верный человек.

— Хорошо, но подсыпать что-нибудь могут и по дороге, когда рабы несут продукты с рынка. Ты ведь не можешь быть уверен во всей домашней челяди, — проговорил стратег Брасид, внимательно взглянув в лицо царевича.

Пирр усмехнулся.

— После того, как отец был осужден, мы не можем позволить себе держать много прислуги, полемарх. Повар, привратник, ключница, старая кормилица, да четверо рабов для прочих нужд — вот и вся челядь.

— Ну, не так уж и мало, — не согласился Коршун. — Восемь человек, и, значит, восемь тайных ходов, которые могут привести злоумышленников в твой дом. Итак, доставкой провизии с рынка теперь будем заниматься мы, твои «спутники». Тем более что ртов вашем доме прибавится.

— Э? — поднял темную бровь царевич.

— Потому что мы переезжаем к тебе, все семеро, — просто ответил Лих. — Будем нести дежурство по ночам, днем всюду тебя сопровождать.

— Вполне разумно, — одобрил Эпименид.

— Ух, и пробовать твою еду! — с энтузиазмом вскричал Феникс. — Думаю, теперь я буду питаться значительно лучше, чем дома. Моя бабка от дряхлости совсем потеряла аппетит и нам готовит соответственно.

Все замолчали, ожидая ответа царевича.

— Ну что ж, семерых мы как-нибудь прокормим. И даже восьмерых: тебя, доблестный сын Терамена, я тоже приглашаю быть моим гостем, — Пирр наклонил голову. — Раз так надо, придется потерпеть вас возле себя.

— Днем и ночью, — улыбнулся Ион.

— И в нужнике! — осклабился Феникс.

— Согласен, чертяки. Но если кто полезет ко мне под одеяло, держитесь. Выбью мужеложцу зубы, не погляжу, что давно с вами знаком.

Взрыв хохота.

— Хо! Теперь Горгилу к тебе не подобраться, будь он даже невидимкой! — Леонтиск ликовал. Теперь он сможет всегда быть подле своего друга и господина, быть его щитом и братом, настоящим «спутником». Шестеро остальных: решительный и жесткий Лих-Коршун, могучий Энет, рассудительный Тисамен, веселый и поганый на язык Феникс, возвышенный Ион и стеснительный Аркесил выражали такие же чувства. Каждый по-своему.