Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Балерина для отца-одиночки
Шрифт:

Знаем, плавали.

Однако я не из тех, кто ставит результат любой ценой выше здоровья ребенка.

— Нет, — говорю я твердо, но немного громче, чем планировала. Несколько пар детских глаз с любопытством оглядываются на нас, и я понижаю тон: — Никаких выступлений и тем более никаких таблеток. Сегодня только легкая щадящая растяжка, потом домой, покой и лечение. Соревнования для нее пока отменяются.

— Ты права, — Таня одобряюще кивает. В этом наши с ней взгляды совпадают, иначе бы мы не сработались. И грустно вздыхает: — Жаль, конечно, она так готовилась…

— У нее будет еще миллион соревнований. Здоровье дороже, — отрезаю я.

Катя, конечно же, расстраивается, пытается спорить, а когда понимает, что это бесполезно, виновато смотрит на своего партнера по танцам, который тоже автоматически выбывает из соревнований, и тихонечко всхлипывает:

— Простите, я всех подвела.

— Ну что за глупости ты говоришь? Это всего лишь одни единственные соревнования, не стоит из-за них урываться, рискуя получить куда более серьезную травму. Катюша, у тебя еще столько всего впереди, — я ободряюще глажу ее по плечу.

Пусть сейчас она так не считает, но ее благополучие, гораздо важнее наград.

Оставшаяся часть занятия проходит в штатном режиме. Получив от меня ободряющие напутствия, дети бегут в раздевалки, а затем прощаются и расходятся по домам.

Мы с Таней еще на некоторое время задерживаемся в кабинете, обсуждая рабочие моменты и ситуацию с выбыванием одной из самых сильных наших пар.

В какой-то момент Таня вдруг задумчиво замолкает, уставившись на плакат за моей спиной. На нем я, исполняю простой арабеск. Привет из моей прошлой жизни.

Невольно морщусь. Сколько раз я собиралась его снять и убрать с глаз долой. Но Таня не давала. Ведь он так нравится детям и еще больше их родителям, которые с куда гораздо большим энтузиазмом отдают своих отпрысков под начало именитого профессионала.

И не важно, что имя я получила в балете, а не в бальных танцах.

— Не жалеешь? — спрашивает вдруг Таня и я без лишних уточнений понимаю, что она имеет в виду.

— Ни капельки, — отвечаю я, все же немного лукавя.

Я действительно не жалею, что бросила балет, даже несмотря на то, что изначально это было вовсе не моим решением. Но иногда безумно скучаю по нему.

Мы засиживаемся так, что на улице уже темнеет.

Таня уходит первая, а я еще проверяю зал и только затем иду на выход. Закрывая дверь, слышу, как кто-то приближается ко мне со спины и резко оборачиваюсь, выставляя связку с ключами вперед в качестве орудия для самозащиты. Но вижу перед собой не опасного преступника, а знакомую фигуру в темном деловом пальто.

Кровь отливает от лица, а сердце ухает куда-то вниз.

Клим.

И зачем он пришел на этот раз?

— Олеся, уже поздно, можно я вас провожу?

Глава 8

Клим

Иду по вечерним улицам, сложив руки в карманы пальто. Воздух уже по-осеннему свеж, а фонари отбрасывают на асфальт длинные желтые пятна. Ярика пригласили на день рождения одноклассника, который живет в нашем районе, и я решил не выгонять машину, а прогуляться за ним пешком, выйдя немного пораньше, оговоренного времени. Да и сыну будет не лишним подышать перед сном на обратном пути.

С тех пор как мы поговорили с ним по душам, наши отношения стали на порядок теплее. Хотя на тот момент мне казалось, что этого уже не вернуть. Ведь когда я зашел в комнату сына, он ощутимо напрягся, а поняв, о чем именно я хочу с ним поговорить и вовсе ушел в глухую оборону.

Мне было больно видеть его таким, и еще больнее осознавать, что я, пусть и не был первопричиной, но существенно усугубил его состояние. Мы редко говорили с ним о Марианне. По началу, потому что было невыносимо тяжело даже думать о ней, не то, что говорить, а потом… Потом это просто вошло привычку. Ведь зачем ковырять так и не зажившую до конца рану? Я думал, что так будет лучше для нас обоих. Но, очевидно, был не прав.

— Мне звонила Ангелина Степановна, — решил я тогда начать с малого. — Сказала, что у тебя хорошие способности к рисованию и математике.

И это была чистая правда, первое время, классная очень хвалила способности сына. До того случая с бойкотом задания и ее беспокойстве о его эмоциональном состоянии.

Черт, может не стоило тогда упоминать этот предмет?

Но Ярик неожиданно расслабился и ответил:

— Да, мне нравятся эти уроки.

— Думаю, это досталось тебе от меня, — невольно улыбнулся я. — Я тоже очень любил в школе математику, геометрию в частности, и рисование, а затем и черчение.

— И поэтому стал архитектором? — неожиданно заинтересовался сын.

— Да, в том числе.

— Думаешь, я тоже могу им стать? — задумчиво нахмурился Ярик, глядя в окно, из которого открывался отличный вид на новый район с высотками.

По нему было не понятно, рад он этому открытию или нет.

— Если захочешь, — пожал я плечами и, немного помедлив, осторожно продолжил: — Но это не единственное к чему у тебя есть способности. От мамы тебе тоже кое-что досталось, — постарался произнести я как можно спокойнее.

Но Ярик все равно испуганно замер, словно его поймали с поличным на месте преступления.

— Она тоже очень любила слушать разную музыку, и очень любила блинчики по утрам, хотя ей было их категорически нельзя, — усмехнулся я, вспоминая, как часто Марианна нарушала диету, за что неизменно получала нагоняй от своего худрука.

— Готовить блинчики… она тоже любила, — робко добавил Ярик, глядя прямо перед собой.

— И танцевать. Танцевать она любила больше всего.

Иногда мне кажется, что даже больше, чем нас с сыном…

В груди привычно кольнуло.

— Да, — на грани слышимости выдохнул Ярик, и мы оба на секунду замолчали, уносясь в одни и те же воспоминания. Светлые и горькие одновременно. — Я по ней скучаю, — вдруг добавил Ярик.

Легко и непосредственно, как умеют только дети.

— Я тоже, сынок. Очень, — сглотнув ком в горле ответил я.

Ярик немного помолчал, а потом добавил, все так же глядя перед собой:

— Иногда она включала музыку, когда готовила. И мы просто кружились по кухне. Так, без всяких правил. Было весело.

Он сказал это вскользь, и я лишь кивнул, боясь спугнуть этот момент откровения между нами. Момент в тихой грусти и памяти, который связал нас в тот вечер покрепче любых слов.

Поделиться с друзьями: