Чтение онлайн

–  Но хоть попробуй, а?

–  Попробую, - согласился я, хотя знал, что ничего подобного делать не стану - в его же интересах. Но если такое обещание поможет ему существовать здесь - пусть. Сейчас-то он все еще мой сын - хотя и не в жизни.

–  Ух ты!
– Это прозвучало восторженно.
– Слушай, почему ты раньше не придумал этого?

–  Раньше мы с тобой ведь не встречались здесь. Поэтому и мыслей таких не возникало.

–  Но ты сам сказал, что думал обо мне. А что думал? Как?

–  Я жалел, - сказал я откровенно.
– И никогда себе этого не прощал.

–  Без меня тебе одиноко?

–  Наверное, мне тебя не хватает. Хотя я не один на свете, у меня есть прекрасная дочка - умная, добрая, красивая. Кстати, о матерях. Когда эта девочка возникла - ну, вот так же, как ты тогда, - с ней могло случиться то же, что с тобой, только не потому, что кто-нибудь этого захотел, это ведь, бывает, случается и от болезни, или же возникший сам сомневается, стоит ли ему продолжаться. И вот это ей грозило, потому пришлось обратиться к врачам, и врач сказал, что все исправит в два счета - вычистит, это так называется. На что ее мать сказала: «Попробуй только - убью тебя тут же на месте!» - так сказала, что он поверил. Она не вставала с постели все время, сколько нужно было, чтобы дочка нормально вошла в наш мир. Поверь мне, сын, таких матерей куда больше, чем других, которых вы тут поминаете.

–  Но мы-то знаем лишь тех, из-за кого тут оказались. Слушай, па, а как ты думаешь - я не могу навестить эту мать во сне? Ну, как тебя. Она не испугается?

Я покачал головой:

–  Не можешь, сын. В том, нашем мире ее больше нет. Как и той, что не родила тебя.

–  Я понял, - кивнул он.
– Она - в высшем мире, да? Мы тут о нем знаем очень мало. Хотя многие из них попадают сюда, к нам - но они ничего не рассказывают, потому что перестают что-то помнить, они, как и мы, уходят в вашу жизнь, - они называют его местом испытаний, такие ощущения у них остаются от предыдущего опыта, но только ощущения, ничего конкретного. Так что о предстоящем они знают еще меньше нас, кто еще ни разу там не был.

–  Ты так уверен, что не был?

Он снова взялся двумя пальцами за подбородок; похоже, это движение было у него изначальным, корневым, мы сказали бы «врожденным» - если бы дали сыну родиться.

–  Ну… никакой памяти.
– Он покачал головой совсем по-человечески.
– Даже в ощущениях. Хотя, может быть, так и нужно? Это ведь не нам решать.

–  И не нам, конечно. Все мы - в витках великой спирали. Прежде - сейчас - потом. И снова: прежде…

–  А у нас получается: прежде - и опять прежде. Когда мы об этом думаем, то обида - или как это назвать - становится еще сильнее: нам ведь помешали подняться еще на виток. Осадили. Без нашей вины.

–  Сын, - сказал я, чтобы как-то разбавить горечь его мыслей, - но ведь это не конец. Ты и сам знаешь, что конца не бывает, есть лишь вечное преображение. И я надеюсь, что в следующий раз, когда тебя пошлют, все получится прекрасно и твое «сейчас» окажется счастливым - хотя бы чтобы возместить тебе то, что случилось в прошлый раз.

–  Я понимаю, - ответил сын.
– Особенно, если у тебя получится. Знаешь, в следующий раз, когда ты меня навестишь, ты уже сможешь рассказать мне, что тебе удалось сделать для нашего замысла. Ладно? Ты ведь сможешь, если захочешь.

–  В жизни возможно все. Как и за ее пределами, - ответил я уклончиво.

–  Здорово!
– еще раз обрадовался он. И тут же вздохнул: - Па, тебе пора. Мои силы кончаются. Сейчас все вокруг начнет таять, и… тебе не надо этого видеть. Вот машина - они тебя отвезут, как всегда. Я тебя люблю, па. И всегда буду…

–  И я тебя всегда буду любить, сын.

–  Скажи: «Онтик»!

–  Всегда, Онтик!

–  Жди - я позову тебя скоро!

Но он больше не позвал меня. И ни разу не пришел ко мне во сне. Хотя прошло уже почти три года после этого свидания.

Причина, думал я, может быть лишь одной: его призвали - и где-то, у кого-то он уже родился. Я всей душой верил, что родился: слишком уж неоправданной жестокостью было бы - еще раз отлучать его от жизни.

Тем более, что и выходя из дому, и в особенности прогуливаясь в парке, я видел много их - в колясках, на руках, на собственных, еще очень неуверенных ножках. Я не знал статистики, но это внушало надежды.

Я внимательно глядел на них, а иные из них порой разглядывали меня с определенным интересом. Как и все остальное, возникавшее в их жизни: игрушки, собак, деревья, цветы. На мне их взгляды не задерживались. И правильно: зрелище не самое интересное.

И лишь один - на мой взгляд, двухлетка, - проходя за ручку с мамой мимо меня, уже отдаляясь, оглянулся и посмотрел еще раз.

И двумя пальчиками, большим и указательным, ухватился за свой маленький подбородок. Словно задумавшись. Даже приостановился.Но мать - статная, хорошо упакованная молодица - крепко держала его за другую ручонку, и они пошли по аллее дальше, своей дорогой.