Чтение онлайн

— Мигом доставим! — И добавил: — С вами адъютант полетит!

— Какой адъютант?

— Комбрига! — услышал Борис голос, который он узнал бы среди тысячи других.

— Юрка!

Юрка Коновалин подтянулся на руках и перевалился через борт Борису на колени.

— Борька, сукин сын!

Он и здесь, в немецком тылу, не забыл побриться и наодеколониться…

— Ну как, расселись? — спросил летчик.

— Полный порядок! — крикнул в переговорную трубку Коновалин. — Выходи из облаков! Атакуй с тыла!

«Кукурузник» быстро поднялся в воздух.

— Куда это он? — удивился Юрка.

Борис рассказал о рейде тыловиков. Хотел сказать о Рае, но в последний момент передумал: «Потом скажу».

— Ловко придумано! — засмеялся Юрка. — Здесь Яценко нанесет отвлекающий удар, там Рябкин. Словом, прикройте нас, идем в атаку!..

В его веселых словах была горечь.

И тут Борису пришла в голову мысль: а почему бы, собственно говоря, не вывезти знамя на самолете? В этом случае немцам уж точно не видать его как своих ушей!

Он поделился ею с Коновалиным. Тот насмешливо произнес:

— Слушай, давай внесем предложение: хранить знамена в тылу, отдельно от частей. А?

Вот так он всегда — доводил не понравившуюся ему мысль до абсурда и еще ждал ответа.

— Иди к черту! — проговорил Борис.

— Спасибо.

Некоторое время они сидели молча.

— Юрка!

— Что?

— Не помню, говорил ли я тебе, что там Рая? — чуточку слукавил Борис.

— Где там? — всем корпусом повернулся тот.

— У Рябкина.

— Чего ей у него надо?

— Тебя.

Коновалин хмыкнул и отвернулся.

Скоро самолет стал снижаться. Неужели долетели? Так быстро? Летчик оповестил:

— Иду на посадку!

— Боря! Меня здесь нет, — торопливо проговорил Коновалин.

— Она будет убита, когда узнает.

— А она не должна знать!..

— Что у вас произошло?

— Тебе непременно надо знать?

— Да.

— Она опять встречалась с Батей.

— Неправда!

— Ого! Как горячо ты заступаешься за нее!..

— Что ты этим хочешь сказать?

— Ничего нового, милый Боря, — обнял Бориса за плечи Юрка.

— Интересно, что за сволочь накапала тебе на нее?

— Так я и скажу!

— Ну и держи эту гадость при себе!

— Значит, ни слова?

— Как хочешь.

Сигнальная ракета осветила кабину. Через несколько секунд самолет, подпрыгивая на ухабах, бежал по полю…

— Ну, бывайте! — сказал Борис.

— Бывай!..

Борис спрыгнул на землю и, положив пакет в карман, зашагал навстречу появившимся из темноты солдатам боевого охранения.

А самолет снова взял разбег и поднялся в воздух.

Около «доджика» выстроилось восемь бойцов. Шестеро из них — «черные пехотинцы». Этой группе дано задание незаметно подобраться к немецким танкам, находившимся в трех километрах отсюда, и забросать их противотанковыми гранатами. Все были добровольцами.

Получив последнее напутствие подполковника, группа двинулась в путь.

Затем зампотех и Борис, которого тот уже не отпускал от себя, подошли к соседнему строю. Там стояли так называемые «бронебойщики». Их было одиннадцать. Из них только двое имели опыт стрельбы по танкам. Остальные держали противотанковые ружья в руках впервые. Командиром «бронебойщиков» подполковник назначил капитана Осадчего: оружие тот знал слабо, зато его слушались и даже побаивались. Помощником себе Осадчий взял одного из младших лейтенантов, которого звали Миша Степанов. «Пусть учится», — сказал он зампотеху. Но у кого и чему тот будет учиться, так и осталось Рябкину неясным.

«Бронебойщики» получили задание: в полутора километрах от того места, где сосредоточились немецкие танки и самоходки, скрытно занять на опушке леса огневую позицию. Кроме того, им было сказано: без приказа огонь не открывать. Помнить, что стрелять в лобовую броню бесполезно. Бить исключительно по гусеницам и бензобакам. Терпеливо ждать, пока танк или самоходка повернется боком.

Дальше шла самая многочисленная и, пожалуй, самая боеспособная группа — «мотострелки»: автоматом и гранатой умел пользоваться каждый. Для удобства ее разбили на три отделения. Командиром отделения стал начфин, второго — начальник службы ГСМ, третьего — начхим.

Следующей была пятерка «фаустников» во главе со старшиной Кондратьевым, большим знатоком трофейного оружия. Но так как никому из них раньше не приходилось стрелять фаустпатронами, то никакого специального задания зампотех им не дал. Просто сказал: бейте танки, когда подойдут очень близко.

Немного подумав, зампотех приказал им догонять «мотострелков». «В общем, не теряйтесь!» — напутствовал он их.

Хмуро и молчаливо встретили подполковника экипажи «тридцатьчетверок». Они не сомневались, что бой будет тяжелый…

Подполковнику Рябкину не надо было ничего говорить, он все понимал. Поэтому и сказал то единственное, что еще имело смысл, — как избежать, оставаясь на поле боя, открытого и неравного столкновения с сильным противником. Это, во-первых, огонь вести из засады. Во-вторых, чаще менять огневую позицию. А в-третьих, заманивать вражеские танки и самоходки — пусть подставляют борта бронебойщикам и фаустникам.

Смотр своих «боевых сил» подполковник Рябкин закончил коротким напутствием медикам, выстроившимся в стороне, у медсанбатовской «санитарки». В связи с тем, что Борис фактически стал его адъютантом, обращался он в основном к Рае, которая, к тому же, была представителем медсанслужбы корпуса. Она принимала это как должное — видимо, и в самом деле считала себя главным медиком отряда. А ведь всего полчаса назад, казалось, ничто ее не интересовало — ни война, ни медицина, ни свое место в ней. Ничто, кроме Юрки… Узнав о возвращении Бориса, она сама разыскала его. И он вынужден был схитрить — сказать, что уже собрался идти к ней. А так, мол, у Юрки все в порядке, жив- здоров, тоскует. Хорошо, что она не видела в темноте его, Бориса, лицо.

— Доктор, поехали! — окликнул Бориса подполковник.

Ничего не поделаешь, придется ехать, товарищ новоиспеченный адъютант!

«Доджик» рванулся и, объехав какого-то отставшего солдата, выскочил на опушку.

Вдоль окраины леса гуськом шли бойцы. Многие — согнувшись под тяжестью оружия. Временами они сливались с деревьями и пропадали во тьме, и только слышно было, как громко чавкала и хлюпала под ногами грязь… Промелькнула пятерка с фаустпатронами под мышкой… Довольно долго тянулись отделения «мотострелков»… Остались позади «бронебойщики» с противотанковыми ружьями на плечах. Не видно было одних гранатометчиков. Их первыми поглотили ночь да поле…

«Доджик» остановился. Дальше нельзя. Дальше, в километре отсюда, немцы…

Сразу же после взрыва небо над немецкой танковой частью исполосовали десятки ракет. Густо рассыпалась дробь автоматных и пулеметных очередей… Но почему всего один взрыв? Неужели у остальных сорвалось?.. И вдруг снова вздрогнула земля. Из-за деревьев в небо плеснуло пламя…

Борис сжался, ожидая новых взрывов. Но время шло, а их не было. И уже, очевидно, не будет… Кто же из восьми швырнул свои гранаты, а кто нет?