Чтение онлайн

Артем передал.

Через несколько минут те же санитары унесли умное ложе.

Ангела о чем-то перемолвилась с отцом, тот кивнул, махнул приветственно Артему (а может, им обоим с Пятницей), ушел за женой, устроить ее как следует.

Девушка села к ним.

— Ну, вот и я, граф. Она в порядке… насколько в ее состоянии…

Аретм объяснил ей положение. Граф сказал:

— Просто сядете тут, держась за руки, как голубки, ты, мальчик, возьми руль… и постарайтесь думать о хорошем.

— Главное, для нее безопасно? — Артем кивнул на соседку, забывшись, сказал это вслух, Ангелина тут же сдавила его пальцы:

— Безопасно? Да если надо ей помочь, я на все…

— Спокойно, штурман, — Артем похлопал ее по руке. — Не дави так.

— Прости. Конечно, я-тоготова, — ответила девушка. — Но ты не обязан, Тёма. Оставайся, я сама за руль буду держаться. Она ведь моя мама.

— Я посторонним служебный транспорт не доверяю, — сказал Артем. — Держи меня за руку и думай о маме. Граф, мы готовы. Вся надежда на тебя, старина.

— Я ж говорю, положитесь на старого лоа, — он улыбнулся, пристально поглядел Артему в глаза… и тот стал точно проваливаться куда-то внутрь сиденья.

2

Они все еще сидели в катафалке. Но щиток приборов отсвечивал теперь темно-красным, а за стеклами вместо мирного вечера клубились дикие серобурые тучи, словно бродячий дымогенератор сошел с ума неподалеку.

— Спокойствие, можете расслабиться, детишки, поведу я! Со мной вы в ажуре, как в диснейленде! — Пятница блеснул зубами.

— Гос… я его вижу! И слышу! — Ангелина сжала руку Артему, — Граф, где мы и где сейчас мама?

— Не там где мы были, но мы к ней отправимся. Сидите тихо, как мышки, окна не открывайте, и не бойтесь… ну хоть не паникуйте. С вами любимец Субботы!

Блестящий ключ зажигания повернулся, мотор заработал, но совсем не так, как привык слышать Артем. Вместо мерного, еле слышного ворчания — низкий стонущий отзвук, точно грешные души рыдали в восьми цилиндрах. Триста сорок адских коней рванули машину куда-то в безвидную бурную мглу. Артема и Ангелину вдавило в сиденье, но рук они не расцепили. Руль неспешно ворочался сам, Артем больше не контролировал его. Педаль газа под ногой ушла вниз без участия его ноги.

— Придется ехать ээ… понизу, — Пятница надул щеки. — Дорогами ангелочков я вас повезти не могу, но главное, верьте мне. Ничто не может тут нам повредить. Ничто и никто, пока я с вами. Усекли?

"Дорога из желтого кирпича, что за черт?" — подумал Артем.

Катафалк под утробное подвывание разгонялся и разгонялся, теперь он отмахивал километров 150 в час… какое там, на горизонтальной шкале кроваво-алый палец спидометра уперся в ограничитель — 110 миль в час. "Сколько там нашими? 180? А шины?"

Дорога словно из желтого кирпича, но на такой скорости толком было и не понять.

Они проскочили большой прямоугольный указатель, грязно-желтый с черными буквами, если Артем верно прочел:

Acherontis fl. Toxicus![3]

Низкое, затянутое багровыми тучами небо и пустоши по сторонам, в лобовое стекло ударилось насекомое… расплылось зеленой кляксой, если могло быть насекомое размером с воробья.

Пятница захихикал и в пару взмахов дворников очистил стекло.

— У нас тут они вырастают большие!

— Кто?

— Мухи.

— А шины? Выдержат?

— Здесь? Мои шины? Еще как.

Ангелина выругалась:

— Прости.

— Ничего. Я сам в ахуе. Он мне никогда не… ого.

Дорога изогнулась, и Кадиллак вылетел на мост. Блекло-желтый, как бы не сложенный из старых костей. Ажурные опоры уходили куда-то в грязно-багровое месиво, река споро несла внизу гнойные воды. В салон проник запах гнили и протухшей плоти. Въезд на мост по сторонам стерегли большие уродливые черепа вроде крокодильих. Ну очень большие, с перевернутую лодку каждый.

Там, на середине гнусной реки, Артем увидел грузный черный корабль, трехмачтовый парусник, похожий на декорацию, с высокой изукрашенной кормой, с драным черным флагом. Но у декораций на клотиках мачт и топах рей не светятся оранжевые огни. И с палуб декораций не доносится многоголосый вой невыносимой боли.

— Старина Морган вышел на охоту! А с ним там и остальные, Тийч, Кидд, Дампир… хорошо еще они покойники, а то бы перерезали друг друга, выясняя, кому командовать! Шутка! Там не забунтуешь. — Пятница ухмыльнулся, — так вам, salo san,[4] за всю нашу черную кость что вы продали на поганые плантации Луизианы!

— И они там навечно? — спросила Геля.

— Пока Ахерон не высохнет. Вся кровь, что пролили такие как они. Мы еще в спокойном месте ее пересекли. Ты бы видел скалы убиенных младенцев, детка, вот там ихпомотает!

— Куда она течет? И откуда? — спросил уже Артем. Любопытство мать всех пороков, вспомнил он. Не кроткая лень.

— С хребтов безумия, — непонятно, шутил ли Пятница, Артему показалось, его глаза отсвечивают алым огнем. Тут он у себя, наверное. И хорошо, что мы друзья. — С гор буддийского ада нарака, а вытекает в море Хель, и дальше, вмерзая в Коцит. Тамя не был, и хвала Субботе. Там предатели. Малыш, ты не захочешь знать, что с ними сделали.

Дорога стала шире, местность вокруг нее понизилась, то, что Артем счел растительностью, совсем исчезло. На горизонте начали расти безлесые скалистые горы. Кондиционер катафалка еле справлялся, воздух стал таким сухим, что першило в горле.

— В бардачке была бутылка с водой, — Ангелина кивнула, нашла драгоценный сосуд. Открутила крышку:

— На, — он отхлебнул с наслаждением.

— Теперь ты, — она отпила немного.

— Скоро минуем еще одну речушку, — сказал граф, подмигнув из зеркала, — там немного жарко, а потом уже будет веселее, нам надо к Стиксу. Я бы повез вас дорогой поудобнее, но тут, где сходятся реки, короче всего. Мотелей рядом нет, и надолго лучше не оставаться.

Дорога превратилась в очень приличное четырехполосное шоссе с белой разметкой. Артем удивился. О! Впереди кто-то еще, ну да, раз есть дороги, зачем-то они нужны… движение, конечно, не столичное в час пик…

Они обогнали огромный двадцатиколесный автопоезд с ржавым фургоном, размалеванным какими-то не слишком приличными граффити. Алый, грязный и побитый, длиннокапотный тягач, Петербилт или Фрейлайнер, несся во весь дух, из высоких блестящих труб вырывались клочья бурого дыма. Даже в салоне катафалка было слышно рев старого дизеля. Грязные фары казались полуслепыми глазами чудовища. В высокой кабине с блестящими дудками на крыше Артем разглядел нечто темное, кажется, в ковбойской шляпе, но он бы не поручился. Как ни спешил автопоезд, как ни вертелись бешено бесчисленные колеса, катафалк легко его обошел. И тогда тягач протяжно завыл хриплым гудком, но не злобно, а словно приветствуя.