Чтение онлайн

«Ты должна быть сильной», — сказал как-то отец, когда я упала с велосипеда и разбила коленку. — «В этом мире много боли, милая, но ничего не должно тебя сломить»…

Я смахнула с ресниц капельки слез и взглянула на напряженного Кравцова, которому, кажется, не в удовольствие было сидеть рядом со мной.

— Как это случилось?.. — спросила я, пытаясь изо всех сил взять эмоции под контроль, затолкать их как можно глубже, но давалось мне это с великим трудом.

— Авария, — глухо произнес Борис, наблюдая за мной. — Никто не выжил.

Я горько усмехнулась и опустила голову.

Кажется, у судьбы особое чувство юмора, а у смерти закончились идеи, как лучше погубить человека, потому что обоих моих родителей я потеряла на дороге.

Тяжело понимать, что отец больше не переступит порог дома, не назовет меня ласково «доченькой», больше не будет готовить блинчики каждый вечер пятницы, и на этой неделе мы не поедем с ним в кино, как планировали. Этого человека больше нет в моей жизни. Пробел.

Слезы потекли из глаз с новой силой, и я закрыла лицо ладонями, до боли кусая губы, чтобы подавить всхлипы. Я не была готова к этому, не была!.. Я не готова была так рано терять родителей!..

Мне хотелось провалиться сквозь землю, кричать от бессилия и боли потери, бить кулаками в стены, но я просто сидела и тихо ненавидела весь этот несправедливый мир.

Борис молча поднялся с места, обошел стол ректора, налил в стакан воды, а потом вернулся и протянул его мне.

— Выпей, — тихо сказал он, но это снова походило больше на приказ, чем на предложение.

Покорно забрав у него стакан, я поднесла его к губам и сделала несколько глотков, чувствуя как в висках начало пульсировать.

— Ты должна сейчас же успокоиться и поехать со мной, — мужчина продолжал стоять надо мной, сложив на руки груди. — И это не обсуждается.

Я до боли укусила себя за нижнюю губу, подавляя наступающие слезы, и подняла заплаканные глаза на мужчину.

— Зачем? Что вам от меня нужно?..

— Мне от тебя ничего не нужно, Вика, — Кравцов говорил ровно и холодно. — Но твой отец взял с меня обещание, что в случае его смерти, я позабочусь о тебе, пока ты не встанешь на ноги. Я сдержу данное ему слово. Поэтому успокойся, слезами горю не поможешь.

Не поняла… что значит, Кравцов позаботится обо мне? Это шутка, да?

— О чем вы говорите? — не поняла я, шмыгнув носом. — Как это вы позаботитесь обо мне?

Серые глаза сузились.

— Это значит, что после похорон ты переезжаешь в мой дом и будешь жить со мной, пока не закончишь институт. В то время пока ты будешь спокойно учиться, бизнес твоего отца ляжет на мои плечи, — Борис взял в руки свое пальто, которое лежало рядом со мной, и выпрямился. — Если ты закончила разводить сопли, то мы можем ехать.

Господи, что происходит? Как отец мог завещать меня этому бандиту? Он холоден со мной и явно не рад, что я свалилась на его шею, а еще не имеет никакого понятия, как мне сейчас тяжело! Будто это так просто выключить эмоции, оградиться от всего мира и просто забыть о произошедшем!

— Время, Вика, — снова сказал он. — Поплачешь на похоронах, если захочешь. Жду тебя внизу.

Бандит! Бездушный гад! Ненавижу!..

Головная боль усиливалась, а мысли путались. Кое-как взяв себя в руки, я стерла со щеки темные потеки слез перемешанных с тушью для ресниц и поднялась, крепко держа в руках сумку. Каким-то чудом моя верхняя одежда оказалась у охранника, так что как только я оделась, Борис равнодушно окинул меня взглядом и молча пошел вдоль коридора, игнорируя встречающихся ему на пути людей.

Когда мы выбрались на улицу, мне в лицо ударил поток холодного мартовского ветра, обжигая мокрые щеки, и я поежилась, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза с новой силой.

— В машину, — был дан короткий приказ Кравцова, который распахнул передо мной заднюю дверь внедорожника и ждал, когда я подойду.

Вздохнув, я покорно подошла и забралась внутрь, складывая руки на коленях.

— Пристегнись, — бросил мужчина и тут же захлопнул дверцу, обходя капот и садясь за руль.

Я все еще отказывалась верить в то, что буду жить под одной крышей с этим чудовищем. Конечно, я могла возмутиться, послать его подальше, но я старалась мыслить здраво и понимала, что сама не за что не справлюсь с нависшими над моей головой проблемами. Я ничего толком не понимала в ресторанном бизнесе и, скорее всего, без вмешательства специалиста он обанкротится за пару месяцев. И если учеба в университете полностью оплачена, то вот дом ежемесячно требовал кучу затрат, а за неуплату его могут запросто отобрать. К тому же мне вообще не у кого просить помощи — ближайших родственников у меня нет, а дальним я не нужна… остается только Борис Кравцов и его раздутое до небес самомнение. Тяжело признавать, но я теперь сирота.

Когда я отвернулась от окна и посмотрела на себя в зеркало заднего вида, то Борис тоже поднял глаза, и мы встретились с ним взглядами. Это длилось всего мгновение, но этого было достаточно для того чтобы нервно вздрогнуть и отвернуться.

Я наблюдала за тем, как мимо проносились магазины, люди, машины и все были заняты своими делами, никому не было дела до маленькой девочки, потерявшей сегодня своего отца.

Когда Борис привез меня домой и буквально под конвоем завел внутрь, где топтались полицейские, я едва не захлебнулась от подступающей к горлу паники. Кто-то пытался допросить меня, но Кравцов им не позволил, загородив меня собой, а позже и вовсе выставил посторонних за дверь.

— Послезавтра похороны, — сухо проговорил он, когда мы с Марией Николаевной сидели на кухне. — От тебя требуется только присутствие. С ректором я договорился, на учебу вернешься, когда будешь готова, — мужчина перевел взгляд на домоправительницу. — Вы теперь будете работать у меня, — и, не дождавшись от нас какой либо реакции, Кравцов развернулся и пошел прочь из дома, только его и видели.

— Викуша, милая! — женщина смотрела на побледневшую меня и прижимала ладони к груди. — Как же Александр Валерьевич мог доверить тебя этому человеку?

Да я и сама не раз задавалась этим вопросом, но найти объяснений не могла.

— Не знаю, Мария Николаевна, — тихо проговорила я, не сводя глаз с чашки, в которой уже давно остыл зеленый чай. — Вы простите, но я хочу побыть одна, — и поднялась, направляясь в свою комнату.

Чувствовала я себя странно — домоправительница дала какое-то успокоительное средство, после которого я совсем не испытывала эмоций. Мне настолько было на все наплевать, что даже если бы меня сейчас пришли убивать, то я подала бы своим убийцам нож. Я была в вакууме, из которого чувства и эмоции не могли вырваться наружу, и от этого я чувствовала себя какой-то неживой.

Заперев дверь, я подошла и легла на кровать, стараясь дышать ровно. Может, мне следовало бы немного поспать, но я не хотела, потому что, закрывая глаза, я видела грустную улыбку отца. А ведь сегодня утром все было как обычно — завтрак, пожелание хорошего дня, поцелуй в щечку, никто не знал, что день закончится вот так.

Меня будто привалило огромным булыжником, и я не в состоянии была подняться и жить дальше. По крайней мере, сейчас. Боль душила, окутывая с головой и, казалось бы, от нее совсем не было спасения. Я не видела будущего.