Чтение онлайн

Эдвард смотрел на Диану и никак не мог поверить, что лицо, которое он так страстно жаждал видеть, было ему давно знакомо.

— Сказать, что я удивлен, — значит ничего не сказать, — признался он. — Боюсь, я и сам не понимаю, что чувствую.

— Должно быть, крайнее изумление, — предположила Диана. — И гнев. Может быть, даже ощущение предательства. Ведь я вам лгала, Эдвард. Я играла роль двух разных женщин. Иначе говоря, я самым бесстыдным образом обманывала вас.

Эдвард задумался. И правда, она лгала ему. Но вправе ли он обвинять ее? Зная, что ей пришлось пережить, мог ли он чувствовать к ней что-то, помимо безграничного уважения и восхищения? Ведь в самом важном она не лгала.

Да, она играла роль двух женщин. Но она не пыталась пробудить у Эдварда любовь ни к Диане, ни к Дженни, которая, к слову, отвергла его предложение. Диана Хепворт преследовала лишь одну цель — благополучие его сестры и счастье своей кузины.

Она скрывала свое истинное имя, но о своих чувствах она не лгала.

— Отчего вы мне ничего не сказали в тот день, когда открыли правду о лорде Дерлинге? — спросил Эдвард.

Улыбка, которой озарилось лицо Дианы, была необыкновенно хороша.

— Оттого, что на тот день с вас было довольно. Вы узнали, что ваша сестра помолвлена с жестоким человеком. К тому же, признаюсь, я страшилась открыться вам. Откуда мне было знать, как вы примете мое признание.

— И что вы чувствуете теперь, когда признались?

— Облегчение, — ответила Диана, — и немного страх. Я не знала, как вы отнесетесь ко мне, когда узнаете, кто я такая. Но разговор на свадьбе Аманды ободрил меня. Мне было невыносимо слушать, как вы говорите о своей любви к Дженни. Я не могла этого так оставить. Теперь, что бы ни случилось, я буду, по крайней мере, знать, что секретов от вас у меня больше нет.

— И что же нам делать, Диана?

— Не знаю. Решать вам, — ответила Диана. — Вы заставили меня поверить, что у вас к Дженни глубокие чувства. И только вы можете мне сказать, чувствуете ли вы то же к Диане.

Спешившись, Эдвард приблизился к Диане. Подняв голову, он посмотрел в ее прекрасные голубые глаза, выражавшие неуверенность, и протянул к ней руки.

Чуть слышно вскрикнув, Диана высвободила ногу из стремени и, пытаясь не разрыдаться, соскользнула в его объятья. Эдвард привлек ее к себе.

— О, Эдвард! Я так боялась, — пролепетала она, уткнувшись в его плечо. — Я боялась, что ты прогонишь меня.

Оттого, что он, наконец, держал ее в своих объятьях, оттого, что не потерял ее, Эдварда переполняло счастье, и ему стало трудно говорить.

— А я был в ужасе, думая о том, что ты не вернешься. Мысль, что мне придется жить без тебя, была невыносима. После нашего расставания моя жизнь опустела.

— Прости меня, Эдвард, — прошептала Диана, — я не хотела…

Поцелуем Эдвард заглушил последние слова, жадно припав к ее губам.

— Тебе не нужно извиняться, — сказал Эдвард, подняв голову. — Я все понимаю и хочу лишь одного — начать новую жизнь с тобой. Если ты этого тоже хочешь.

— Я хочу этого больше всего на свете! — Диана коснулась лица Эдварда, и ее глаза засияли от счастья. — Я люблю тебя, Эдвард. Уже давно.

— Стало быть, ты выйдешь за меня замуж? — прошептал Эдвард. — Ты станешь моей женой тотчас, как я исполню все надлежащие формальности? Я не хочу больше жить без тебя ни одного дня.

— Да, я выйду за тебя замуж, Эдвард, тотчас, как ты исполнишь все надлежащие формальности.

Эдвард поцеловал ее ладонь.

— Нынче после полудня я явлюсь к твоей тетушке.

— Она будет тебе очень рада.

— Она удивится? — спросил Эдвард, притягивая Диану к себе поближе и осыпая ее лицо нежными легкими поцелуями. — От нее ты тоже все скрывала?

— От моей тетушки не так-то просто что-либо скрыть, — проговорила Диана, слегка задыхаясь. — В особенности после того, как она догадалась о моих чувствах к тебе.

— И немудрено. Изабел Митчелл всегда производила впечатление весьма проницательной женщины.

Диана посмотрела на приблизившиеся к ней губы Эдварда и улыбнулась.

— Хорошо, что я скрывала лицо под вуалью. Иначе ты тоже давно уже догадался бы о моих чувствах.

— А что в этом плохого?

Диана со смехом прильнула к Эдварду.

— Пожалуй, ничего.

— Прекрасно, тогда пообещай мне. — Все, что хочешь.

— Никогда больше не носи вуали, — проговорил Эдвард, приблизив к ней лицо, так что Диана ощутила на своей щеке его горячее дыхание. — За исключением свадебной. Я не хочу даже на один миг лишиться возможности заглянуть тебе в глаза и прочесть в них твои мысли.

Диана обняла Эдварда за шею и пообещала:

— Слушаю, милорд. Ибо на моем лице будет написано только одно чувство — любовь!