Чтение онлайн

Но сколько еще выдержим? Если он собрался нас дожать… С его–то возможностями начальника внутренней службы безопасности… Ох, неспроста была эта проверочка, не спроста!

И если не играть на опережение, то дожмет он нас…

— Батый, ты еще с нами? — шепнул я, когда Перископ остановился перед кабинетом психолога. — Делаем, как запланировали?

Мне показалось, он чуть замялся, но все–таки шепнул:

— Да.

— У нас все нормально? — спросил я.

Но психолог только мычал какой–то унылый мотивчик и хмуро разглядывал какие–то распечатки.

— Когда нас отсюда увезут? — потребовал я.

Психолог наконец оторвался от бумаг. Задержался взглядом на Батые.

— Ну–с, как мы себя чувствуем сегодня?

— Угу, — мрачно кивнул Лис. — Никак его компушки в покое не оставят. Только про них и говорит.

— Это правда?

— Ну… — Батый замялся… — Просто…

— Да–да?

— Это нелогично. Остановить исследования после всего, что было!

— Ах, вот вы о чем. Ну, может быть, хотя бы это вас успокоит: пока мы думали, что во всем виноваты игры, мы проверили весь персонал базы на устойчивость к подобному срыву. Все, кто сейчас остался в Ковчеге, прошли через то же, через что прошли вы.

Батый пораженно поднял головы.

— Всех?.. — пробормотал он, не веря. — И вы тоже?..

— И я. Нормальный? — улыбнулся психолог. — А ведь больше недели играл по пятнадцать часов в сутки.

— А вы уверены, что это не… опасно? Что это не было ошибкой?

Психолог воздел очи горе.

— Вот и Омуль так же. Тоже во всем ему удится опасность! Даже в обеспечении большей безопасности, и тут саботаж заподозрил… Когда потребовали и его самого пройти это испытание, чуть до драки не дошло… Хорошо хоть, наш новый шеф на своем предложении настоял…

Но тут психолог взглянул на распечатки, и помрачнел.

— Да, Белкин, вы крепкий орешек…

— Мои тесты? — насторожился Батый. — Там что–то не так?

Психолог вздохнул, тасуя листки.

— Это из–за тестов на ай–кью? — спросил Батый. — Зачем вы постоянно тестировали нас на ай–кью, и опять проверяете? Наше состояние заметно меняется?

— Ну, как вы понимаете, игра запоем не может пройти совсем без последствий. Неизбежно своего рода похмелье. Чуть ухудшилась скорость мышления.

— Понизился ай–кью?

— Я уверен, что это временно. Своего рода переутомление. Скоро пройдет.

— Но все еще не исчезло? — не сдавался Батый.

— Ну, прошло не так уж много времени…

— А когда вы проверяли персонал, не было ни одного… м–м… «срыва»?

— Увы, были. И очень много. Особенно у младшего состава.

— Так почему же вы… — начал Батый, но психолог вскинул руки:

— Именно потому, что выявилась четкая закономерность. Так называемый «срыв» бывает только у людей с относительно низким ка–и. У кого ка–и выше, с ними ничего непоправимого не происходит.

— Кроме понижения ай–кью… — пробормотал Батый.

— Это временно.

— А та группа, которая была до нас? Она была самая первая?

Психолог смерил Батыя внимательным взглядом, затем неохотно кивнул.

— И у них… — тут же начал Батый, но я пихнул его локтем, чтобы заткнулся.

Хватит уже вопросов! Не то психолог его точно в маньяки запишет, и нас тут всех сгноят! Но Батый продолжил:

— … у них тоже некоторые избежали «срыва»?

— Трое.

— А можно посмотреть графики измерения их ай–кью? И наших!

Психолог даже опешил:

— Простите, молодой человек, но вы, все–таки…

— Если в играх ничего нет и исследования сворачивают, — с жаром перебил Батый, — то все эти данные теперь ничего не значат? Никаких секретов я не нарушу, а меня это успокоит, своего рода психотерапия!

Психолог хмыкнул:

— Хорошо, если поможет успокоиться. А может ведь и… — но все–таки протянул Батыю распечатки.

И с холодным любопытством следил, как Батый лихорадочно разглядывает графики.

— А почему разница? — спросил Батый. — Почему у тех троих не было спада ай–кью? Никакой «похмелья» после игр.

— Исключения, — пожал плечами психолог. — Остаточная реакция есть не у всех. Кстати, у вас, Белкин, спада ка–и тоже нет. Да еще у Омуля… Все, пожалуй.

Батый нахмурился:

— Из нашей группы одно исключение, из всего персонала базы — тоже только один, а в той группе — сразу трое?..

— Стечение случайностей.

— Да? А… — тут Батый нахмурился.

Поглядел на Лиса, потом на меня.

Я заглянул через его плечо. Батый чуть развел листки распечатки, чтобы сразу видеть и свои результаты, и наши с Лисом.

— Синяя линия — это перевод из того коридора сюда? — спросил Батый.

— Да.

— Почему же тогда «похмелье» возникло только после перевода сюда? — спросил Батый. — А до перевода — никакого «похмелья» не было, ай–кью не падал?

Психолог безнадежно покачал головой.

— Ох, вы прямо как Омуль. Он тоже все этими графиками интересуется… Прямо как прораб — ходом работ…

Мы с Лисом переглянулись.

— Но проверка завершена? — спросил я.

— Нас сейчас вывезут отсюда? — спросил Лис.

— Увы, сегодня не получится.

— А когда? Завтра утром?

— Н–нет…

— Но вы же говорили!.. — с возмущением начал Лис, но психолог поднял ладони:

— Увы, но я здесь не все решаю. — Он прищурился: — Омуль. Все еще считает, что вывоз опасен и вреден, вам лучше оставаться здесь.

— Омуль?..

Опять этот Омуль…

— А если он скажет, что нам хорошо бы тут еще годик пробыть?! — спросил Лис.

— Увы, ребята. Это от меня не зависит. Скажет три года, значит три года… — Психолог прищурился: — А ваш тест, мои друзья… Третий, в принципе, чуть отличается. Если его анализировать… Ну это мы сами потом без вас, а пока…

Он внимательно посмотрел на Батыя.

— Вы, молодой человек, не замечаете ничего… странного?

— В каком смысле? — напрягся Батый.