Чтение онлайн

«Адмирал Макаров», идущий головным, не отвечает на огонь, приберегая запас 8-дюймовых снарядов на случай крайней нужды. Шестидюймовые батареи еще не могут вступить в бой. «Баян» ведет поединок с «Рооном», отвечая ему всего лишь из двух своих восьмидюймовых пушек. Его падения видны близ «Роона». Артиллерист спокойно делает свои расчеты по таблицам и корректирует стрельбу. В рубке мертвая тишина, нарушаемая тяжкими, глухими взрывами под самым бортом. Все понимают, что положение гораздо более серьезно, чем в бою с «Альбатросом».

Младший штурман опять делает попытку выйти на незащищенный мостик, чтобы побыть среди сигнальщиков, лишь морально прикрытых контуром боевой рубки.

У выхода из боевой рубки он видит игумена, в епитрахили, с кропилом в руках. Величавое спокойствие разлито на его лице. Взрыв у таранного отделения потрясает мостик. Струей воздуха игумен и младший штурман отбрасываются к рубке. Сигнальщики испуганно жмутся друг к другу. Игумен невозмутимо движется вперед – и кропит их святой водой. Все стягивают фуражки и крестятся. Медленно, точно за богослужением, игумен спускается с мостика, подходит к носовой башне и кропит ее водой. Орудие мечет огонь из своего жерла, оглушая страшным громом. Воздушная волна рвет волосы и рясу. Игумен тихо поворачивает назад и, крестообразно помахивая кропилом, идет на корму по спардеку. Штурман и сигнальщики невольно оглядываются ему вслед. Игумен тихо движется по левому борту, ничем неприкрытый.

Глухой, давящий виски взрыв сотрясает весь корабль. С правого шкафута взлетает столб огня и щепок. Лязг разрываемого железа режет слух. Облако пара со свистом вылетает из лопнувшего паропровода и растекается по шкафуту. Видно, как щепки и обрывки железа, кувыркаясь в воздухе, падают вокруг игумена. Он останавливается и кропит разорвавшуюся трубу.

Из камбузной двери стремительно выскакивает трюмный Шерамутдинов, расторопный матрос, татарин. Он проворно перекрывает пар и вводит в действие запасную проводку. Игумен благословляет его крестом и кропит водой. Шерамутдинов, не отрываясь от работы, сбрасывает с головы шапку.

Игумен медленно поворачивается и богослужебной поступью идет дальше. Водяная пыль от всплесков тонкой завесой накрывает его и мелкими каплями серебрится на рясе и на клобуке. Он идет к кормовой башне.

– Недолет, – говорят в рубке.

– Ворочает, – докладывают с дальномерного поста.

«Роон» начинает отставать и медленно погружается в туманную полосу, лежащую на горизонте. Однако гул его стрельбы продолжает доноситься до «Баяна», хотя всплесков под бортами уже нет.

Младший штурман входит в боевую рубку. Гул стрельбы не прекращается.

– Это вступил в бой «Рюрик», – догадываются в рубке. – По-видимому, он спустился ночью к зюду дальше нас.

Стрельба учащается и вдруг тяжелой дробью рассыпается по морю. После этого затихает.

Из радиорубки звонит телефон:

– «Рюрик» ведет бой с «Рооном». Атакован подводной лодкой.

Стрельбы больше не слышно. Несколько минут спустя «Рюрик» дает радио: «Иду на соединение с бригадой. Прошу указать ее место».

«Адмирал Макаров» дает по радио просимые указания, после чего сигналом приказывает идти ломаными курсами для затруднения атак подводных лодок. На мостике устанавливается усиленное наблюдение. По морю тянутся штилевые полосы, очень похожие на следы от бегущих мин. Крейсера, то тот, то другой, неожиданно покидают строй и описывают циркуляцию, уклоняясь от подозрительных борозд. Может быть, напрасно. Но пример «Паллады» слишком очевиден, чтобы им пренебрегать.

Крейсера передают по линии на «Макаров» о количестве раненых и о полученных повреждениях.

На «Баяне» чинят паропровод и прибирают обломки. Снаряд с «Роона» пробил наружный борт и, сделав в верхней палубе огромную воронку, разорвался в батарейной, подбив 75-миллиметровое орудие и в щепки разнесши шлюпку, висевшую над местом взрыва. Осколками были пробиты некоторые паровые трубы и разорван котел со щами, заправленными с утра для командного обеда. Стряпню пришлось начать сызнова, после того, как на место был установлен запасной котел.

На корабле праздничное настроение. Командир, сняв фуражку, благодарит отца Вассиана за доблестное поведение в бою.

Радиорубка принимает донесение начальника бригады командующему флотом. Гордые успехом, все ждут внушительных и гордых слов, и потому в первый момент разочарованы скромным тоном радиограммы.

«Поручения не исполнил, – телеграфировал адмирал Бахирев командующему флотом. – Туман воспрепятствовал бомбардировке Мемеля. Ночью крейсировал около германских берегов, ожидая прояснения погоды. Получив ваше указание о наличии неприятеля в квадрате 987, лег на встречный курс в расчете сойтись с ним на рассвете. В 7 часов открыл неприятельский крейсер и миноносцы. Вступил с ними в бой, в результате которого германский заградитель „Альбатрос“, получив серьезные повреждения, спустил флаг и выбросился на берег у маяка Эстергарн. На бригаде 14 раненых. Повреждения ничтожны».

Через полчаса приносят ответное радио командующего флотом: «Поздравляю с успехом. Не увлекайтесь преследованием. Возвращайтесь в Ревель».

Крейсера идут на норд, предвкушая заслуженный отдых. Навстречу, со стороны Финского залива, подынимаются дымки. После тревоги, пробитой на всякий случай, узнают «Цесаревича» и «Славу», идущих полным ходом на поддержку крейсерам. Они окружены миноносцами, которые охраняют их от подводных лодок. Броненосцы обмениваются приветственными сигналами с крейсерами и ворочают на параллельный с ними курс.

Миноносец «Внимательный» вдруг выходит из строя и бросается в сторону. «Вижу подводную лодку», – сигналит он.

Под носом «Внимательного» огромный белый бурун. Миноносец вдруг испытывает толчок на свободной воде. Сомнений нет. Он таранил немецкую подводную лодку. В трюме обнаруживается вмятина и течь. Откачивая воду, он возвращается в строй и идет вместе с крейсерами.

На кораблях сдержанное ликование. Опасность не миновала, пока корабли в открытом море. Но все вокруг празднично и тихо. Солнце устало клонится к закату. Вечерняя заря причудливыми красками расцвечивает берега Монзунда. Крейсера поворачивают в Финский залив.

Миновал день в ореоле мимолетной славы. На кораблях все затихает. Только вахтенные маячат на своих постах да штурмана в ходовых рубках, склонивши головы над картой, освещенной узкой полоской света из лампы, задвинутой металлическою ширмой, прокладывают пеленга и курсы. Командир дремлет рядом на диване.

Среди скал у Эстергарна лежит на боку разбитый «Альбатрос». Повалены мачты. Спущен флаг. Волны вливаются в пробоины и, выливаясь обратно, уносят с собою окровавленные обломки и никому уже не нужный скарб. Сонные чайки покачиваются на волнах.

По дороге в Висби тянется длинный ряд подвод. На соломе рядами лежат раненые с «Альбатроса». Их сопровождают шведские стражники в треугольных шляпах. Печальное шествие замыкается повозкой с трупом командира.

Всю ночь густой туман лежал над морем. На заре он рассеялся немного, но горизонт оставался закрытым мглистой пеленой, красноватой на востоке и дымчато-сизой в других частях.