Чтение онлайн

Дивизион тихо снялся и под проливным дождем вышел в море. Через полчаса он повернул и взял курс к рейду, где имел стоянку флот. На мостике собрались все офицеры и ревнитель, надевший матросское дождевое платье. Дивизион уменьшил ход, чтобы не выдавать себя искрами из труб, неизбежными на форсированном ходу.

– Ни зги не видно, – проворчал командир. – Этак можно запросто влипнуть кому-нибудь прямо в борт.

Командир, как академик, был расчетлив и любил действовать наверняка.

– Ничего, Федор Иванович, – успокаивал его начальник дивизиона. – Свернем себе нос и только всего. Командующий морскими силами только похвалит. Он обещал свое заступничество, если риск будет целесообразен.

– Конечно, – быстро подтвердил флаг-офицер. – Мы идем в атаку, а атака без риска нецелесообразна.

– Правда, Федор Иванович, – обрадовался начальник дивизиона. – Валяйте полный ход.

– Сигнальщики! Передайте по линии: «буки» (больше ход)! – крикнул флаг-офицер.

Сигнальщики бойко замигали фонарем. Миноносец запульсировал всем корпусом от большого числа оборотов.

– Ни зги не видно… – продолжал ворчать командир.

Дождь лил не переставая.

Вдруг молния ударила где-то совсем рядом и осветила дозорный контрминоносец, стоявший у входа на рейд перед самым носом у атакующего дивизиона.

– Право руля! – крикнул командир.

Все на мгновение ослепли. Но дозорный корабль заметил миноносцы, и длинная хвостатая ракета вылетела с него в небо.

– Не будь молнии, разрезали бы его пополам. Какая уж тут целесообразность, – высказывал свое неудовольствие командир.

– Больше ход! – в увлечении крикнул начальник дивизиона. – Теперь нельзя медлить.

Командир повиновался и дал резкий звонок в машину.

– О-ох напоремся на кого-нибудь. Ни зги не видно.

Увидев ракету, все корабли эскадры, как по волшебству, открыли прожекторы и направили навстречу миноносцам снопы ослепляющих лучей. Загремели орудия, стрелявшие холостыми зарядами.

– Николай Федорович, я решительно ни черта не вижу: мы летим на эскадру с закрытыми глазами, – возмущался командир.

Молнии поминутно рассекали небо, и хлестал проливной дождь, довершая впечатление первозданного хаоса.

Миртов, стоя внизу, у минных аппаратов, напрягал зрение, стараясь рассмотреть ближайшие силуэты. Наметив цель между двух смежных слепивших его прожекторов, он самолично повернул аппарат.

– Пли! – крикнул он.

Мина, всхлипнув, вылетела за борт и, оставляя за собой слегка светящийся след, устремилась в неизвестность.

Миртов замкнул секундомер и, подбежав ко второму аппарату, повторил тот же маневр.

– Мины выпущены! – доложил он, бегом подымаясь на мостик.

В этот момент дружный залп орудий с неизвестного корабля совсем рядом справа оглушил всех на мостике миноносца.

Ревнитель схватил Миртова за рукав.

– Господи! – шептал он, не скрывая своего испуга.

– Лево руля! – скомандовал командир, отводя миноносец от стрелявшего корабля.

– Ба-ах! – раздалось вдруг слева. И при вспышке орудийного выстрела стоявшие на мостике увидели, что миноносец, только что избежав столкновения с одним кораблем, мчится прямо на другой.

– «Цесаревич»! – крикнули сигнальщики.

– Право на борт! – коротко приказал командир.

Миноносец даже накренился от резкого переложения руля с одного борта на другой.

– Носовое орудие, пли! – скомандовал Миртов без особой надобности, но для усиления эффекта.

– Бах! – грохнуло орудие холостым зарядом. При вспышке выстрела все увидели, что нос миноносца откатился от «Цесаревича», но зато он сядет на него раскатившейся кормой.

– Отводи! – скомандовал командир. Но миноносец всем корпусом навалился на борт «Цесаревича» и с треском, ломая шлюпбалки, на полном ходу прочертил по всей его длине.

– Бах! – оглушительно рявкнуло прямо в уши. С «Цесаревича» вылетела огненная колбаса и, шипя, повисла на поручнях у носовой пушки миноносца. Комендоры отскочили к противоположной стороне.

– Господи! Что же это такое? – шептал ревнитель, вцепившись Миртову в плечо.

– Это отсыревший порох. Бывает с холостыми. Столкни за борт, молодцы! – крикнул командир, стараясь покрыть гул, грохот и хаос.

Выскочил боцман с обгалдером в руках. Стремительно взлетел на орудийную площадку и столкнул огненную колбасу за борт.

Миноносец выскочил на свободную воду и уменьшил ход.

– Ободрались начисто, – сказал командир, усиливаясь разглядеть поломки. – Как-то другие?

Гром и молния, орудийные выстрелы и сверкание прожекторов, точно гигантскими светящимися щупальцами водивших по небу и воде, – силы стихии и силы человеческие слились в невиданной феерии, потрясая зрение и слух.

– Я ничего подобного не видел, – взволнованно повторял ревнитель, вызывая улыбки офицеров.

– Ну, довольно «Петрушки», – сказал командир, стопоря машину. – Это у нас называется – показывать «Петрушку». Такого положения на войне не будет, ибо никакой флот не рискнет стать на якорь в неприятельских водах, без плотной завесы из истребителей и быстроходных дозорных судов. Все дело решилось бы еще до входа нашего на рейд и, вероятно, без особых световых эффектов.

– Федор Иванович, это необходимо для воспитания находчивости личного состава, – с ласковой вразумительностью протянул начальник дивизиона. – Мы немножко сгустили атмосфе-гу, но тем легче будет нам действовать в менее густой.

Через минуту прожектора потухли и стрельба прекратилась. Корабли открыли мирные якорные огни.

Сигнальщики начали принимать сигнал с флагманского корабля: «Шестому дивизиону миноносцев адмирал изъявляет свое удовольствие. Стать на якорь по диспозиции».

Закончив шлюпочные учения в Тагалахте и дневные эволюции в открытом море, эскадра тихо подходила к Гангэудду, к местам, прославленным первою победой Русского флота на Балтийском море.

В глубине рейда, по берегам бухты, за грядой розовых гранитных скал и зеленых мшистых островков раскинулся курорт. Живописные дачи просвечивали сквозь зеленое кружево молодого сосняка, хвойное дыхание которого доносилось до кораблей, еще облитых чистотой и свежестью моря.

Оба пляжа пестрели нарядной публикой. Белые летние платья и цветные зонтики яркими пятнами играли на песке. Целая стая байдарок скользила от берега навстречу кораблям, бороздя тихую гладь воды своими легкими носами и оставляя позади быстро тающий ровный след.

Эскадра шла тремя колоннами: посредине – линейные корабли и крейсера, по сторонам – эскадренные миноносцы. Вторая минная дивизия шла отдельно, проникая на рейд одновременно с эскадрой боковыми входами через шхеры.

На «Рюрике», несшем адмиральский флаг, шары, обозначавшие уменьшение хода, поднялись под ноки рея – корабли застопорили машины.