Чтение онлайн

Такой же пробег концентрическими кругами вокруг того м-Ьста, гд1Ь лежал покойник, описал и король Альфред. Тогда понятно, что худшая лошадь должна бежать по внутреннему, бол-бе короткому кругу, а лучшая лошадь по вн^Ьшнему, бол-Ье длинному кругу. Но Вульфстан, очевидно, им-Ьл в виду совс'Ьм другое. Ни в БеовульфЬ ни у 1ордана ни словом не говорится о вознагражден1и, которое на-Ьздники получали за свой пробег. Да оно и ясно почему: похоронный обычай германцев вовсе не им-Ьл в виду испытать, чей конь б1Ьжит быстрее. Другое дЪло балт|йск1й обычай, который, очевидно, сводился к испытан1ю лошадей. "Ьздили, разум-Ьется, не концентрическими кругами, а по прямой дорогЬ — как это впрочем явствует даже из неяснаго разсказа короля Альфреда. Параллельно к балт1йскому обычаю мы считали бы гЬ К0НСК1Я испытан1Я, которыя Ахилл устраивает на похоронах Патрокла.

Сл1Ьдует еще обратить вниман1е на то, как обращаются с имуществом умершаго: часть пропивается, пока покойник лежит в домЪ, другая распределяется в вид-Ь прем1й между наездниками. Это указывает на совершенно примитивныя поня-т1я о собственности: право наследован1я имущества, очевидно, отсутствует. Существующее индивидуальное право собственности погашается с момента смерти за исключением того оруж1Я и той одежды, которыя сжигаются вмЪсгЬ с покойником. Остальное же поступает в распоряжен1е общества, которое пользуется им, как выше сказано.

Конское состязан|е на похоронах опять возвращает нас к вопросу о том народе, который имел в виду Вульфстан. Очевидно, это был народ, у котораго лошадь играла очень большую роль. Таким народом, по характеристике Генриха Ла-тышскаго, были именно литовцы. В XII главе своей хроники он говорит, что литовцы во время боя на своих быстрых конях летели, согласно своему обычаю, то вправо то влево, то они обращались в бегство, то снова преследовали и ранили весьма многих, метая свои копья. В марте 1205 г. литовская конница в 2.000 чел. выступает против эстов

') Вео^VиИ, стихи .4169-3175.

(IX гл. § 1). В 1211 г. ливы и христ1анская пехота побеждают литовцев и берут в виде добычи много тысяч лошадей {XV гл. § 3). В важных случаях испрашивают конск1й оракул. Когда бал-т|йск1е язычники собираются казнить мисс1онера Теодориха, то в присутств1и народнаго собран1я ведут коня к протянутому поперек пути копью, но конь, желая перешагнуть через копье, поднял ногу, предвещающую жизнь, и Теодорих остался в живых. (1 гл. § 10).

Таким образом, Вульфстан и Генрих ЛатышскШ сходятся в своей характеристике литовцев, как смелых наездников. Если Вульфстан нам сохранил так1е сочные штрихи, как употреблен1е ко-быльяго молока, обычая предварительных похорон и конскаго состязан1я на похоронах, то это об'-ясняется тем, что Вульфстан, будучи сам язычником, не был заинтересован в умалчиван1и языческих обрядов. Другое дело Генрих Латышск1Й, составлявш1й свою хронику а(1 ша^огет Бе! §1о-г1ат. Он весьма скуп на сообщен1я подробностей языческаго культа и даже в вышеприведенном конском оракуле полагает, что конь поднял ногу жизни «по Божьему велен|ю». Наконец, нельзя также упускать из виду, что между Вульфстаном и Генрихом лежит промежуток времени в триста приблизительно лет.

Приведем для полноты еще последн1й отрывок отчета Вульфстана:

«Эсты обладают силой производить стужу; поэтому покойник у них лежит так долго, не подвергаясь разложен1Ю, так как они окружают его стужой. Если поставить два чана, наполненных пивом или водой, они делают так, что жидкость в обоих чанах покрывается льдом, будь ли то летом или зимой».')

В основе этого разсказа лежит существующ|й еще поныне у балт1йских народов обычай оберечь покойника от разложен1я, ставя рядом по обе его стороны по чану с холодной водой. Вот откуда у Вульфстана «два чана с водой» и стужа, которой окружают покойника. Но остальное относится к области вымысла, вызваннаго распространенным на скандинавском севере поверьем, что можно колдовство.ч вызвать ту или другую погоду. При анализе отчета Вульфстана постоянно приходится считаться с недоразумен1Ями, вызванными усвоен1ем разсказов о чуждой народности со старинным своеобразным бытом людьми, выросшими при других обстоятельствах и знакомыми с другими взглядами и обрядами.

Проф. Карл ТШндер.

«Балт1йск1Й Альманах»

№2.

1924

СТИХОТВОРЕН1Я ИВАНА Б-ЬЛОУСОВА.

Я видел в городе зимою, Из-за зеркального окна, Завеянного вьюгой злою, Глядела светлая весна: —

Там за окном, благоухая, Раскрыли венчики цветы, Как в дни ликующего мая Полны чудесной красоты.

Они цвели и не слыхали. Как стонет, воет ветер злой, Их крепко стены защищали, -Тепло им было за стеной . ..

Я видел в городе весною Печальный, хмурый, серый дом. Стоял один он за стеною — Мертво и грустно было в нем.

Живые мертвецы сидели Там, замуравлены в стенах, Печально лица их глядели. Из-за решеток на окнах.

Не радость в их очах сияла, Луч солнца к ним не проникал, Теплом весна их не ласкала. Мороз им души заковал ...

Еще теплом и солнцем веет Бодрящий полдень сентября. Но рано небо розовеет, Встает холодная заря.

А в ночь мороз .. . Как матом белым Трава одета и кусты; По колеям обледенелым Лежат примятые листы.

Тепло одевшись, выйдешь рано. Пройдешься берегом пруда, — Сквозь дымку сизого тумана Блестит поверхности слюда.

Лежат туманы над полями Волнистой, серой пеленой... Дрожишь, — и спешными шагами Идешь назад, к себе домой.

Тепло, уютно в доме стало; Сквозь зимних рам гляжу я вдаль: Все, чем душа жила, дышала, — Одела смутная печаль.

Мои мечты, как пар весною, В пригретых солнышком полях. Поднявшись тонкой пеленою. Исчезли в солнечных лучах.

Они слилися с небесами; — Но их следы не пропадут: В полях весенними цветами Они под солнцем расцветут.

Послышатся в зеленом шуме, В журчаньи светлых ручейков, В моей душе, в заветной думе, И в музыке моих стихов.

Москва, декабрь. 1923.

Иван Белоусов.

«Б а л т 1 й с к 1 й Альманах»

19

ПАПА И МАМА

Из пов-Ьсти «Преступлен1е Николая Летаева».

Папа.

Бежали минуты, как дЬвочки, — по корридор-чику: в-Ьчным своим панс1ончиком; двигалась стр4лка часов оттого, что б'Ьжали он-Ь; в воскресенье, поднявшись, кряхтя, на давно раскачавш1йся стул, сопровождаемый возгласом:

— «Эдак проломите стуло» —

— мн-Ь папа устраивал время, закручивая часовую пружину с надсадой; и —

— трр

— трр

— трр

— повороты хрип'Ьли, закручивая: понедельники, вторники, среды; и — «трр-трр-трр» — до субботы: включительно! Новая неделя затикала!

Дни выпадали рябые: то — солнце, то — т1Ьнь; то — снЬжок, а то — дождик; то — лужи под говором шамкнувших снегом лопат; тоже — сто-нущ1й, увывающ!й сн1>госвистик; у нас — изм^Ьне-н1я; вм1^сто коричневой папиной шляпы осенней — колпак мЪховой, весь пропахнувш1й нафталином: зима надвигается; сморщился вялый октябрь, окремн1Ьл неотвратным морозом; снЪжок посыпался; и в-Ьями в-Ьтра обсвистывал ноги прохожих, взлетая от камня. А папа взл1Ьзает на стул под часами; заводится третья неделя; да папа всему коновод: времявод!

Удивительный!

Скрипен и прост, но он — скрытен: скрипит и спешит на весь дом, суетою вертясь среди нас, нарушая порядок: безпомощным зовом к порядку; н^Ьт, он не хитер, но... какую-то тайну вложили в него: запечатанный, склепанный он, как боче-нок, который, префохотно сброшенный с л-Ьстни-цы, может давнуть очень больно, перескочивши чрез встречное, чтобы, упавши, подпрыгнуть и кракнуть.

Неотвратимы мгновенные выб'Ьги с карандашиком в гущи домашних забот, молн1еносно по-сво-