Чтение онлайн

Генерал де Поммерель был скорее «синим», то есть сторонником республиканских войск, сражавшихся против шуанов. Он знал множество историй, относившихся к временам шуанства. В его рассказах оживала Республика. Она вновь насвистывала свой веселенький мотивчик: все вместе, все равны. По вечерам Поммерель принимал своих друзей Валлуа или барышень Жемаре, симпатизировавших шуанам. Всем здесь была памятна жестокость не подчинившихся закону о реорганизации Церкви священников, например аббата Дюваля, призывавшего к священной войне против республиканской армии:

«Каждый убитый „синий“ стоит индульгенции».

В «Шуанах» аббат Дюваль, превратившийся в аббата Гюдена, стыдит своих людей за то, что они все еще живы. На небесах им бы оказали радушный прием король, королева, убитые священники и верующие, заживо сгоревшие в своих церквях.

Бальзак хотел знать обо всем. Как выглядели шуаны? На голове они носили колпак из грубой красной или коричневой шерсти. Некоторые предпочитали широкополые шляпы, скрывавшие лица. У них были короткие штаны, доходившие только до колен. Голени оставались открытыми. От колючих кустарников их предохраняли гетры. Поверх куртки особого покроя, с баской темного цвета, шуаны набрасывали козлиную шкуру.

Замок в Мариньи, принадлежавший Поммерелям, Бальзак превратил в опорный пункт роялистов. Одна из сцен романа разворачивается в большом дворе, окруженном заросшими прудами. Каменные стены замка кажутся серо-голубыми. Это памятник феодальной эпохи, возведенный на галльской земле. Дворяне Бретани всегда открыто заявляли Республике, что благосклонно относятся к монархии. Королевские налоги превратились в «принудительные займы в 100 миллионов франков, объявленные этой чертовой республикой».

От сказочного замка, некогда принадлежавшего сестре Шатобриана, остался один «скелет»: дырявая крыша, слетевшие с петель и полусгнившие ставни, выбитые стекла, даже некоторые камни в стене расшатались…

Именно в этом замке предводитель шуанов Монторан спрашивал у мадемуазель де Верней, шпионившей в пользу Республики, действительно ли она «красивая, благородная и умная молодая женщина».

Поммерель показал Бальзаку настоящего шуана, папашу Пошара. Он убил столько «синих», что, если их трупы сложить один на другой, можно добраться до макушки яблони.

Этот крестьянин-шуан стал прообразом Крадись-по-Земле. Крадись-по-Земле выглядел столь жестоким даже на отдыхе, что его враг, командир Юло, многозначительно сказал: «Отправились за шерстью, а вернемся стрижеными».

Шуанство — это прежде всего тактика полевой войны. Шуаны покинули города, чтобы забраться в естественные траншеи скользких отвесных уступов.

Крестьян вели за собой придворные, такие, как Монторан, который даже сражался в перчатках. Бальзак явно получал удовольствие, выписывая это действующее лицо. Он наделил его подбородком, похожим на подбородок Бонапарта, пухлыми губами. Природа одарила этого молодого человека «неотразимым очарованием».

В Бретань, где живут крестьянские семьи, сплотившись вокруг Церкви, Революция принесла то, что здесь больше всего ненавидят: оживление, законы, вмешательство государства в личную жизнь и природу. Со своей стороны, республиканцы были убеждены, что должны облагородить эту дикую местность, приобщить ее к истории и прогрессу.

28 марта 1829 года Юрбен Канель выпустил в свет роман Бальзака под названием «Последний шуан, или Бретань в 1800 году».

В книге есть незабываемые эпизоды:

— Дрожащие от страха солдаты, пробирающиеся к Фужеру, словно стадо скота.

— Четверо дозорных, сознательно приносящих себя в жертву.

— Фронтальное столкновение двух армий и неожиданный выстрел, раздавшийся, словно «глухая барабанная дробь».

— Зловещее молчание, когда, отбросив огнестрельное оружие, солдаты берутся за холодное.

— Осада Фужера, когда невозмутимую красоту природы затуманивает ужасная круговерть войны.

— «Синие», которые наводят террор и морят голодом. «Белые», которые грабят дилижансы и «трясут» прижимистых богатеев, чтобы отыскать их сбережения. Священнослужители, которых Республика силой выставила из аббатств и церквей.

— Смерть Гуляй-Чарки, обезглавленного своим родственником Крадись-по-Земле. Окровавленную голову предателя Крадись-по-Земле повесил на гвоздь, вбитый в дверной наличник.

«Последний шуан, или Бретань в 1800 году» — это также великий роман о любви. Монторана и Мари де Верней влечет друг к другу, но они вынуждены скрывать свою страсть, к тому же пряча под маской свои подлинные лица. Мятежник, вольный стрелок, он разыскивает своих сторонников. Шпионка, она помогает Революции. Все обстоятельства против них. Но они прекрасны, они возрождаются, вернее совозрождаются для чувственной жизни в первые же минуты их встречи. Их разум кипит от волнения. Они хотят открыть друг другу правду. И все-таки должны ждать, притворяться, прибегать к разного рода уловкам: они понимают, что за ними следят.

В конце концов, пережив много волнующих перипетий, влюбленные вступают в брак перед импровизированным алтарем. Старый священник, не подчинившийся закону о реорганизации Церкви, благословляет их подле брачного ложа. Теперь они обречены. Им остается надеяться только на чудо.

И это будет слишком чудесное чудо.

И все-таки, «Шуаны» — это исторический, любовный или мистический роман?

«„Шуаны“, — отвечал Бальзак, — это правдивый роман».

Может быть, взяв за основу историю предводителя шуанов Буашарди, убитого в своем замке в канун первой брачной ночи, Бальзак просто добавил к ней некоторые подробности?

Маловероятно.

На самом деле Бальзак превратил Фужер, поля, окаймленные лесами, Поммереля и его воспоминания, мемуары современников событий тех лет в фантасмагорию. Он придумал историю войны, любви, смерти, где два очаровательных персонажа возносятся на двух крылах, одно из которых черное, а второе сверкает ослепительной белизной.

Пресса встретила появление «Шуанов» недоброжелательно. Исключение составила газета, принадлежащая Ле Пуатвену.

Латуш, разделивший вместе с Канелем расходы по изданию книги, признавал в «Фигаро», что автору присущи пыл и вдохновение, но убийственная монотонность книги не выдерживает никакой критики. «Юниверсаль» резко отозвалась о «напыщенном и претенциозном» стиле. «Трильби» подметила «недостаток художественных средств, неопытность автора в создании образов своих героев». И только «Ревю энсиклопедик» признала «достоинства этого первого французского исторического романа».

В июне 1829 года было продано 300 экземпляров «Шуанов». В 1834 году роман Бальзака был переиздан, но пресса к тому времени не изменила своего негативного к нему отношения. «Сен-Бев заклеймил подражательство Вальтеру Скотту и не осознал истинного значения исторического романа в том виде, в каком задумал его Бальзак» (Л. Фраппье-Мазюр).

Из 750 экземпляров, напечатанных в 1834 году, 380 останутся нераспроданными. Своим успехом книга будет обязана незаконным бельгийским и немецким перепечаткам.