Чтение онлайн

Барон Гнорк, к сожалению Кира, союзником оказался не вполне надежным. Обещанных людей он выделил, но это было курам на смех. Что Темному Властелину эта сотня, ей не закрыть ни одной дыры. О магах и говорить нечего. Да даже ученица Терлика знала и умела больше, чем предоставленный в его распоряжение горе-колдун.

Остальные приграничные бароны колебались. Кир ощущал их жажду власти, обуревавшую душу похоть и злобу. И страх.

Чумы, самого Кира, Дагмара с Абрахамом — бароны разумно опасались всего, и метались как ужи на сковородке. А болезнь тем временем распространялась.

Неудивительно, что Кира тянуло побыть в одиночестве. На безопасность врачу, если честно стало плевать — возможность избавиться от проблем хоть на несколько часов дороже. Но хоть какого-то подобия уединения не получалось: если от Легрия с вездесущим Илларием отделаться удавалось, то созданные им самим иллюзии находили его везде. Вот и сейчас, стоило свалить на уединенную полянку поблизости, как они тут как тут.

Прислонившись к дереву, Кирилл почти сразу ощутил чужое присутствие. Если от обычных разумных эманировало всем спектром отрицательных эмоции, то сотворенные смотрелись как некая пустота, отрицание в окружающем мире. Будто не излучали, а поглощали эмоции.

— Вы не настоящие, — полувопросительно-полуутвердительно заметил Кир, пристально рассматривая черное забрало. Не то, чтобы он рассчитывал на ответ… Хотя, почему бы наваждениям не разговаривать, это выйдет ничуть не сюрреалистичней того, что он сам каким-то неведомым образом оказался Темным Властелином.

— Возможно, — на грани слышимости проскрипел иллюзорный рыцарь Тьмы, — но рядом с тобой мы ощущаем себя живыми

— Мне жаль. Я не хотел, — нервно сцепил пальцы в замок Кирилл.

— Не стоит. Существовать всегда лучше, чем пребывать в небытие, — рыцарь со скрипом присел на корточки, запрокидывая голову так, чтобы узкие прорези на закрытом шлеме смотрели прямо на Кира.

— Возможно, но…

Спросить хотелось многое, вопросы, нужные и ненужные, вертелись на кончике языка. И одновременно с этим было невероятно мерзко.

— Вы не можете уйти, ведь так? — тускло уточнил он. Ужасно, наверное, зависеть от одного-единственного человека. Ощущаем себя живыми, надо же! Почему-то ему не хотелось, чтобы сотворенные им растаяли как обычные иллюзии после его смерти.

— Не можем. Не хотим, — согласился безымянный.

Уточнить "не могут" или "не хотят" Кир не решился.

К безумной беседе присоединились и другие порождения фантазии землянина. После того, как на поляну опустился черно-золотой дракон, Кириллу стало несколько неуютно.

— Как мне вас называть?

— Как хочешь, это не имеет значения, — решил фантом.

— А что имеет значение?

— Разве у всего должно быть какое-то значение? — выпустил струйки дума из ноздрей ящер. Говорящей рептилии Кир уже не удивился.

— Вы, двуногие, так любите искать везде смысл, — продолжил философствовать чешуйчатый, — вместо того, чтобы просто дышать и летать.

— Вдруг в нас просыпаются спящие инстинкты охотника и собирателя? — вспомнив о древних временах, предположил незадачливый создатель. Сам он смысл происходящего искать перестал давным-давно, ибо в абсурде не только смысла, но и логики не отыщешь. Как и в продолжающемся разговоре, впрочем.

Махнув на все рукой, Кир разлегся прямо на траве и уставился в безбрежное голубое небо. Если ты не способен ничего исправить, то плыви по течению, не порти себе нервы.

— Полетаем? — великодушно предложил дракон.

Кир рассмеялся и согласился.

Орона постепенно сходила с ума, люди впадали в отчаянье. Часть целителей, пользуясь ситуацией, поспешила покинуть охваченный паникой город.

— Не стоит осуждать моих коллег за то, что они испугались, — извиняющее улыбался Вилларий. Кир чувствовал его жгучий стыд и недовольство: сам целитель собирался оставаться до последнего.

— Я и не собирался. Думаю, их и без меня многие осуждают, — если подумать, то он сам вообще не имеет никакого морально права судить других, вспоминая о его прошлых подвигах, Кир должен молчать в тряпочку.

Землянин видел, что с каждым днем ситуация становится все хуже и хуже. Хоть как-то задержать распространение заразы удавалось с невероятными усилиями, а улучшить состояние заболевших и вовсе не выходило. Но врач, с удивлявшим его самого упрямством, продолжал посещать гниющий и беснующийся город.

Илларий, недовольный напрасным риском, молчал, но, Кир знал, что имперец каждый раз изрядно бесится. Вот только зачем он в таком случае набивается в сопровождающие, не разумел — ведь Кирилл на его присутствие не настаивал.

Под ноги внезапно бросилась всклоченная девица с каштановой косой до пояса. К груди она бережно прижимала кулек, завернутый в тряпки. С подступающей к горлу тошнотой, Кир понял, что неопрятный сверток — ребенок.

Илларий выдернул меч, собираясь избавится от нитрианки, но Кирилл его остановил. Девица тем временем шустро плюхнулась на колени, прямо в дорожную грязь.

— Все что угодно, умоляю, — подняла глаза девушка, — господин, прошу вас, спасите мою сестру!

Магия возвращаться не собиралась. Кир остановился, до крови закусив губу. Он ничем не мог помочь несчастной, но…

— У нее никого кроме меня нет, я обязана позаботиться о Лайни, прошу вас, — рыдала оронка, протягивая ребенка.

Кир понимал ее, он сам заботился о Леське и отдал бы жизнь, чтобы она была счастливой или хотя бы живой, что в настоящее момент более актуально. Но помочь он просто не мог.

— Я ничем не могу помочь, — откровенно сознался врач. Собственная беспомощность убивала, так больше не могло продолжаться.

У малышки оказались голубые глаза, ярко горевшие на покрытом язвами лице.

— Умоляю, — девушка подползла ближе, и врач инстинктивно отшатнулся. Илларий брезгливо сморщился, в глазах целителя стыла равнодушная жалость. Он уже привык.

А вот Кир никак не мог смириться с происходящим. От девушки "пахло" страхом, отчаяньем и, в глубине души, жгучей, разъедающей надеждой. Так, наверное, выглядит надежды смертельно больных или приговоренных в ночь перед казнью: вроде бы все решено, но, нет-нет, да и проскользнет. Это не было светлым чувством, такая яростная надежда назло скорее убивала. Врач понял, что не может поднять взгляд на девчонку. Почему-то стало невыносимо стыдно.