Чтение онлайн

Я задумалась и нашла выход — принялась огрызаться и винить Алешу во всех смертных грехах, начиная со времен Адама. Множила их легко и изящно, придумывая на ходу для успокоения собственной совести. А заодно поведала ему о своей негасимой любви к Кириллу и нашем совместном желании еще вчера официально узаконить отношения.

Все это произвело неизгладимое впечатление на брата — он рассердился, обиделся, возмутился и сгреб меня с дивана, насильно впихнув в одежду. И потащил с собой на работу. Его утомленный бессонной ночью рассудок был бессилен в борьбе с моим нигилизмом, но интеллект не подвел и выдал вердикт — пусть она побудет рядом, пока не придет в себя окончательно и не сможет адекватно воспринимать действительность.

На этой ноте он завел меня в пустую больничную палату, толкнул на кровать и заявил безапелляционным тоном, что в случае непослушания и моего явления в коридоре, он оставит меня здесь жить, причем в смирительной рубахе.

Я возмутилась до глубины души и запустила подушкой в закрывшуюся за ним дверь. Немного подумала, поплакала над свершенной несправедливостью и…заснула.

Проснулась я от громкоговорящих тараканов в моей голове. Они гудели, как рой рассерженных пчел, и бились в виски. Я открыла глаза и поняла, что это голоса не внутри, а вовне, за дверью, за стеной палаты.

Конечно, это было не первое мое знакомство с крепкими напитками заграничного производства, но подобной интенсивности их потребления организм еще не испытывал, и оттого бунтовал сверх меры. Состояние похмелья мне не понравилось и, глядя на себя в зеркало местного санузла, я решила от него поскорее избавиться. Двинулась на поиски Алеши, желая потребовать большую таблетку от всего разом: начиная с жуткого озноба и заканчивая не менее жуткой головной боли.

Но в коридоре бродили тучные стада будущих Чазовых и Амосовых, сквозь которую не представлялось возможным пробраться, а уж найти в ней брата или обычную медсестру — тем более. Видимо у студентов наметился период сдачи зачетов — они оккупировали все подоконники, сестринский стол и кучковались по периферии всего видимого помещения, преимущественно с озабоченными лицами и толстыми, внушающими трепет, томами академического направления. И каждый что-то говорил. Вместе получался дикий гам, буквально бьющий по моей многострадальной голове.

Мне захотелось повеситься, но для начала даже не из вредности, а в назидание, перестрелять всех ораторов в белых халатах, которые словно назло мне решили не раньше, не позже собраться всем вместе и сдать какой-то особо нужный предмет.

Понятно, что ничего подобного я не сделала, просто прислонилась к единственному пустующему подоконнику и стала ждать, в надеже поймать пробегающего медработника, чтобы узнать о местопребывании моего брата или хотя бы спасительных таблеток от головной боли.

Ближайшая ко мне стайка студентов, состоящая из трех девушек и двух разнокалиберных юношей, видимо не на шутку заинтересовалась моей потрепанной особой и принялась усиленно обстреливать взглядами, шептаться.

Меня в ответ начало одолевать естественное раздражение, и я уставилась на яркий, висящий на стене напротив меня плакат с мудрым, но в данном случае запоздавшим пожеланием — "Брось сигарету!" Вид тлеющей палочки с ядом на едко — желтом фоне, усилил спазмы желудка и одарил уверенностью, близкой к самой твердой клятве: никогда больше не буду пить, курить и посещать увеселительные заведения.

Я сглатывала слюну и бодала взглядом плакат, мечтая увидеть его творца и задушить в порыве благодарных чувств. И уже почти достигла цели, как мою радужную медитацию прервал возмутительно приятный мягкий баритон, сильно напоминающий мне голос Андрея. Но в тот момент он поразил меня еще и тем, что, прозвучав над ухом, произвел эффект гула сваеукладочного автомата.

— Вам плохо?

Я вжала голову в плечи и повернулась, желая сообщить его владельцу, что его место на заводе, а не в интеллигентном кругу медицинских работников.

— Могу чем-нибудь помочь?

Ах, какая забота! — скривилась я и одарила доброхота из той стайки красноречивым взглядом Анки-пулеметчицы. Правда шапочка на его голове не вспыхнула и халат не превратился в дуршлаг, да и сам он не отпрянул, а лишь полез пальцами в свой нагрудный карман и вытащил конвалютку таблеток. Я посмотрела на нее, как голодный на горбушку хлеба, и облизнулась. Парень улыбнулся, протянув мне спазган. Только этого я как раз уже не видела. Его улыбка была уникальна, неповторимо изумительна и подкупающе — открыта. Ни до, ни после я не видела такой. И была поражена, фактически сражена. И заметила, наконец, что парень весьма приятен лицом и статью — спортивная фигура, как у всех Шабуриных, но мельче ростом. Лицо с четкими линиями, обезображенное интеллектом и интеллигентностью. Глаза наивны и чисты.

— Берите же, — почти насильно вложил мне таблетки в ладонь. — Это спазган. Устроит? Могу еще что-нибудь поискать…

— Устроит, — буркнула я. В том состоянии, что я находилась, меня б и лассо на шею устроило.

Вот его он мне и накинул, улыбнувшись вновь:

— А хотите инъекцию поставлю? Глюкоза с аскорбинкой, и интоксикации, как не бывало.

— Зачем мне ваша глюкоза? — нахмурилась я, не понимая причину столь пристального внимания, но заподозрив деятельность парочки острозубых сплетниц местного отделения.

— Чтоб снять алкогольную интоксикацию…

— О-о! Вот значит как? Все уже в курсе? Или только вам посчастливилось краем слышать?

— Почему? — смутился парень. — Все знают. А что стесняться? Со всеми бывает.

— Что бывает? — решила уточнить я, а заодно выяснить, насколько быстро распространилась информация и какого качества.

— Похмельный синдром…

— У меня?

— Да. Вы ведь сестра самого Шабурина? Правильно?

С моего лица спала краска, коей и так было немного. И тот самый синдром исчез вместе с ней, зато проснулась совесть и заклацала челюстями, предвкушая сытый ужин. Мне стало неуютно, и не просто стыдно, а до омерзения. Каковы бы ни были наши отношения с Алешей, я даже в самых вольных фантазиях не желала ему зла, и тем более не хотела быть предметом его стыда и неприятностей. Мне захотелось скользнуть за дверь, в палату, прикрыть вход, закрыть на замок, запор, щеколду, придвинуть шкаф, создав баррикаду, и нырнуть под одеяло, матрац. А еще лучше, было бы оказаться по ту сторону планеты…

Я гордо вздернула подбородок и снисходительным тоном великосветской девицы заметила:

— Собирать сплетни — дело сугубо женское, мне же показалось, что вы представитель благородного семейства мужчин. С кем не бывает?

— Вы зря переживаете… Аня, правильно? А меня Олег зовут. Будем знакомы? Так что с капельницей наведаться?

Я бросила на него уничтожающий взгляд и от души хлопнула дверью в палату.

Спазган мне помог. Вскоре заглянула медсестра, принесла обед, озаботилась моим пульсом и предупредила, что явление брата пред мои светлые очи намечается не раньше, чем через два часа, так как он принимает зачеты у студентов. Это не новость — пожала я плечами и принялась ждать.