Чтение онлайн

Тогда в чем дело? Чем недоволен Олег? Что опять не так? Что происходит?

Зачем он пришел?

Мое непонимание сменилось обидой. Она созрела для серьезной заявки. И мне стало все равно, чем занимается Олег, есть ли он вообще в помещении.

Я легла на кровать и, отвернувшись к стене, сделала вид, что заснула.

Пусть сомневается, сколько хочет. Пусть попытается разбудить. Пусть хоть симфонический оркестр для этого приводит в палату. Я все равно не проснусь. Видеть его не хочу, слова ему не скажу. Особенно про ребенка…

Как мы будем жить с ним дальше? Как жили? Говорить на разных языках, думать о разных вещах и мучиться в вечном непонимании? А может дело не в нем, во мне? Я слишком мнительная и чувствительна. Именно так сказала Оля. Именно так считает. А я просто чувствую себя белой мышкой, помещенной в одну клетку с серыми, живущей в стенах лаборатории по изготовлению универсального средства уничтожения. И не знаю, в кого я такая уродилась? Почему именно мне дано чувствовать малейшее движение души человека? Еще только оформляющиеся мысли, только зарождающиеся эмоции, чувства тайные, глубинные и скрытые от глаз посторонних. И все-таки не от меня.

Впрочем, некоторые эмоции невозможно не чувствовать. Например, такие, как у Олега сейчас. Я даже спиной ощущала его раздражительность, нервозность и… страх. Мне казалось — Олег вернулся. Тот, кому я верила, умер в новогоднюю ночь. И меня одолевала тоска, оттого, что это не так, оттого, что я ошиблась, а Алеша нет. Было очень неприятно от одной мысли, что все вернулось на круги своя. Мы вновь будем лгать, играть отведенные роли и ползти по инерции в заданном направлении, не замечая, что давно умерли друг для друга, давно не греем, не ждем, не любим. И прекрасно обойдемся друг без друга, стоит только попробовать.

Но это как раз уже невозможно. Нас связал ребенок, освятил наш брак, наказал, привязал и обрек. Может быть потом я вновь получу шанс вырваться?

Андрей положил трубку и чуть заметно улыбнулся. Ресницы прикрыли лукавые огоньки довольства, вспыхнувшие в глазах.

— Гульчата-а, — прошептали губы, одобряя. Молодец Бахчисарайская царица, жадная, глупая и…предсказуемая.

Правильно, правильно — шантаж и скандал не самое худшее средство достижения цели.

Интересно, что теперь этот предпримет?

— Кустовский…Кустовский, — морщил лоб Геннадий Викторович в попытке вспомнить. — Фамилия-то звучная и что-то такое было… Да, да…Действительно, Алексей Дмитриевич — было, — лицо Киманова осветилось понимающей, чуть лукавой улыбкой. Он откинулся на спинку кресла и рассмеялся, легко, задорно. — Вспомнил, конечно! Вьюношь просил справку с такой униженной мольбой и настырностью, словно речь шла о жизни и смерти. Да-а, он был похож на загулявшую девицу, которую родственники застукали за изучением Кама-сутры, и теперь без справки о сохранности своей чести она не может вернуться домой. Ха…Сколько, говорите, лет назад? Пять? Может и пять, вот этого точно не скажу…

— Так справку, вы все-таки выдали?

— А?…Да, да. Как же не выдашь? Он меня чуть не зажимал по углам, попутав ориентацию, этот пылкий вьюношь. Долго ходил, надоел изрядно. Да и отчего ж не написать? Бумаги мне для счастья молодых не жалко. Ну, а что потом невеста будет долго удивляться обнаруженному состоянию…Хм.

Киманов умерил свое веселье, видя, что посетитель его не разделяет, наоборот — мрачнеет и, судя по взгляду — осуждает.

— Н-да-а…. Я ведь и коньяк даже не взял. Что ж я, а если вы на счет гонорара…

— Нет. Данная сторона дела меня не интересует. Спасибо за откровенность. До свидания, — Алексей резко поднялся и шагнул к выходу.

— Постойте…

Но дверь уже закрылась.

Геннадий Викторович растерянно пожал плечами:

— Что приходил чудак? — с долей удивления спросил сам себя. И сам себе ответил. — Делать ему нечего, про справку какую-то узнавать. И главное — то, что было пять лет назад и неправдой — интересно, а то, что осенью и всерьез — нет! Н-да, ну, и клиент пошел, загляденье!

Алексей был в гневе. Он вышел на крыльцо больницы и застыл, тараня взглядом пейзаж зимнего парка, разбавленного единичными посетителями. Но видел лишь образ Олега, который лгал ему с самым невинным видом.

— Щенок! — бросил в сердцах.

Парень, стоящий рядом с девушкой, прямо перед Алешей, удивленно посмотрел на него и хотел уже возмутиться, приняв высказывание на свой счет, но мужчина решительно отодвинул его с дороги и направился к стоянке.

— Кого ж ты обманывал? Для чего? — качнул головой, открывая машину. Сел и задумался, немного успокоился. Достал сотовый, в десятый раз за последние дни набрал номер Сергея.

— Да? — голос глухой, как из подпола.

— Пил? — догадался.

— Да. Долго и искренне. Так что для нотаций в самом лучшем варианте нахожусь. Начинай.

— Нужно встретиться, Сергей.

— Ну, Леха!… Я голову поднять не могу, а ты — встретиться. Не-е, этот подвиг мне не по плечу.

— Придется. Героический подъем, душ, кофе. Как придешь в себя, отзвонишся. Мне твоя голова нужна, ясной.

— А уж мне как, — протянул Сергей. — Андрюхина тоже?

— Да.

— Слет юных техников?

— Юннатов! Мне не до шуток.

— Да? Тема "не шуток"?

— Аня.

Сергей долго молчал. За это время у Алеши появилось сомнение — не умер ли братец от похмелья, и уже почти оформилось в уверенность, как тот, наконец, ожил. И совершенно бодро и четко спросил:

— Где, когда?

— Еще вчера!…Приходи в себя, я перезвоню.

— Дай мне пятнадцать минут.

— Даю двадцать.

Трубка пискнула и смолкла. Алексей тут же набрал номер Андрея:

— Нужно встретиться.

— Не могу, Алеша, честно. Только не сегодня, дел слишком много, клиент к тому же капризный. Давай завтра? В любое время.

— Можно и завтра, Андрей, но…

— Что-то случилось? Серьезный разговор?

— Это касается Ани, Андрей. Олег становится опасен. Я не могу решить эту проблему один.

— Опять ему в голову что-то бредовое пришло? — мгновенно сориентировался Андрей.

— Да.

— Минут через тридцать сможешь подъехать к стадиону?