Чтение онлайн

Машину остановил военный патруль километров за тридцать от лаборатории. Рослый сержант, одетый в маскхалат желтого цвета с зелеными разводами, обшарил багажник, проверил тщательно документы Дика, сверяя упорно фотографию с подлинником, мельком пролистал удостоверение Перри Хименса и легким кивком поздоровался с Майклом. Тот, видимо, уже примелькался здесь.

Вся эта унизительная процедура раздражала Дика. Кроме того, он чувствовал себя неважно. Вид за окном нагонял тоску, песчаные дюны, поросшие кое-где колючками, чахлые кустики. Дик ерзал на сидении, в голове туманилось, изредка проносились какие-то видения, слышался в ушах истерический крик Кэти: «Без тебя я не уеду отсюда!», возникали какие-то лица. Среди них, отодвигая остальных на задний план, ширилась физиономия прокурора А. Согхеке.

Когда они отъехали с милю от секретного поста, Дик саркастически прошептал на ухо профессору:

— Я думаю, шеф, если они уж меня впустили на территорию базы, значит, я для них не опасен! Оборона Америки от этого не пострадает!

— Не опасен, Дик. Это не Кейптаун, — ответил холодно Хименс.

— Извините, — буркнул Дик.

— Э, пустяки.

Дик малость успокоился, подумал, что профессор прав, что нечего так нервничать, что Хименс, вероятно, о чем-то догадывается…

— Должен ли я выказывать им свои знания? — спросил снова Дик.

Профессор молчал, делал вид, что не слышит вопроса.

— Ну, могу ли я расспрашивать о параметрах их генератора? — уточнил свой вопрос Дик.

— Все, что тебя интересует, спрашивай, — ответил как-то нехотя, не поворачиваясь и почти не разжимая губ, Перри Хименс. — Спрашивай, Дик, но помни уроки прошлого! Логические построения пропущенных связей делай сам, в уме. Не возвращайся никогда к спрошенному ранее. Это настораживает отвечающего. И еще вот что запомни: гидами на базе работают не представители от какого-то варьете с полуголыми девицами!

Хименс повернулся грузно к Майклу, уставился на круглую мордашку того.

— А может быть, Дик, ты круглик, как вот Майкл? — засмеялся он на всю кабину, откидываясь назад. — Кругликов здесь боятся как внезапных подводных мелей и коралловых рифов… Им везде мерещатся то круглики, то коммунисты… Хотя, по правде говоря, я и сам не знаю, чем они их пугают? Я вот лет пять назад познакомился на симпозиуме физиков в Женеве с одним коммунистом. Тоже профессор, Колотаев Андрей Васильевич. Приятнейший и умнейший человек! И вовсе не демагог! Мы долго дискутировали о проблеме мгновенного перемещения в пространстве и во времени. И знаете что, вы не поверите, он подробно объяснил мне конструкцию разрабатываемого ими… О черт, Майкл! Ты разучился тормозить! — возопил Хименс, чуть не врезавшись головой в лобовое стекло.

«Кадиллак» еще некоторое время ехал рывками. Конопатая потная физиономия Майкла насупилась, сморщилась. Только сейчас, наверное, он что-то понял из сказанного ему на заправке Бобом Дауди.

— Господи, Майкл, да ты никак обиделся за сравнение с кругликом! Да ты взгляни, взгляни на себя в зеркало! Вылитый круглик!.. Хе-хе! Да, на чем я остановился, Дик?

— Вы говорили о животных, — напомнил ему Дик, замечая, как настороженно косится на него Майкл.

— А, да, это наши «малютки», — засмеялся Хименс. — Но я не об этом. Обрати внимание на доктора Мак-Кея! Дональд Мак-Кей! Знаменитый бихевиорист. Преподает в университете Филадельфии. Крупнейший специалист по моделированию психической деятельности человека.

— Человека?… Но ведь лаборатория «Послушные животные»…

— Да, да, Дик! Животные! Ты прав. И хватит!

Дик попытался изобразить улыбку, но не получилось. Сказывались и усталость, и переживания, и недосыпание.

Профессор поднял брови, рот его начал кривиться сам собой, спросил, глядя внимательно:

— Никак, дорогой Дик, ты объелся в Кейптауне бананами?

И, отвернувшись, уже хохотал на всю машину. Казалось, что та и сама начала смеяться, чуть сотрясаясь. И коротышка Майкл захихикал, хотя ничего и не понял.

— Я… я вам не «дорогой»!..

Профессор был не так уж и далек от истины. Дик и в самом деле объелся в аэропорту Кейптауна. Но объелся не бананами, по той причине, что те а Африке не культивировались, а ананасами. Так и Кэти тогда сказала: «Ты, Дик, обожрался ананасами!»

Все, собственно, и началось из-за нее, из-за этой ненормальной секретарши профессора, из-за Кэти Орен. В Кейптауне он побывал как репортер из США, мистер Артур Дюрант. Не меньше и не более! Мистер Артур Дюрант!

Так вот, эта Кэти выпросила у Хименса на недельку отпуск и куда-то исчезла. И эта неделя показалась Дику очень длинной. Последнее время они часто встречались с Кэти. То ездили смотреть киношку, приключения путешественников, драки с животными — Дику очень нравились подобные фильмы, — то носились как бешеные по штатам, не забывая целоваться до одури. Дик чувствовал, как быстро начинает влюбляться в Кэти. Но она порой вела себя как-то странно. Кому-то звонила, уезжала куда-то, внезапно появлялась.

Вот и на этот раз она исчезла. Прошла неделя, вторая, третья, а Кэти как сквозь землю провалилась. Они бы ее еще долго ждали, лет десять, а то и двадцать, если бы Дик совершенно случайно не наткнулся на ту телепередачу. Он хотел посмотреть встречу двух университетских команд по бейсболу, часы чуть спешили, включил телевизор. Гнали какую-то судебную хронику из Кейптауна.

Набитый до отказа зал, африканцы и негры, судья в черной мантии, белый, присяжные, дамочки в белом, тоже белые, внизу полицейские с дубинками у пуленепробиваемой перегородки. На скамье подсудимых сидят два прилично одетых джентльмена среднего возраста и женщина. И вот когда камера уперлась крупным планом в террористов, он и узнал Кэти.

Дик подавился яблоком, которое грыз, развалившись в кресле дома. Он так закашлялся, что поднялась наверх миссис Сабрина Ричардсон и стукнула костлявым кулачком внука по спине. Он не ошибся. Это была Кэти. И ей грозил срок до двадцати лет! За вмешательство во внутренние дела суверенного государства, Южно-Африканской республики. За подстрекательство к бунту черного населения, за бросание бомб в блюстителей порядка, за убийство полицейского, отца пяти детей, белого, хотя жена его и была метиской. Ее тоже показали крупным планом. Заплаканное одутловатое лицо, черная шаль на голове.

Один из террористов был француз, второй — итальянец. Адвокаты говорили об их невиновности, о том, что они не бросали бомб, что кто-то из студентов бросил самодельный пиропатрон, тот угодил в ноги полицейского, последний испугался, попятился, наступил на мандариновую корку, поскользнулся, неудачно упал, ударившись головой об асфальт.

Все адвокаты говорили хорошо.

Прокурор, лысый, бочкообразный и добрейший на вид мистер А. Согхеке, поминутно протирал белым платочком лысину, задавал вопросы свидетелям, вставлял реплики, что вот к чему приводит мягкотелость властей, отменивших буквально месяц назад смертную казнь за такие провинности. Самое большее, что они могут сейчас дать, так это 20 лет.