Чтение онлайн

— Не говори так.

— Да ведь верно же, молодых-то миллионы, а вот постарше нас не так уже много. — Он повернул голову и взглянул на жену. Сильвия сидела, закрыв лицо руками. Он обнял ее за плечи и снова опустил глаза. Он долго стоял так, обняв ее за плечи и глядя на недоеденный ужин.

Сильвия осторожно выскользнула из-под его руки и встала. Лео, казалось, не заметил этого. Рука его повисла, а взгляд все так же был прикован к столу. Она повернула его к себе лицом, одернула на нем жилетку, смахнула с брюк крошки хлеба. — Джо пришел помочь тебе? — спросила она.

— Не хочу я его помощи, — Лео раздраженно отступил в сторону, а Сильвия медленно придвинулась к нему и, медленно обойдя вокруг, заглянула ему в лицо. Потом она подалась вперед и, подняв голову, прижалась щекой к его щеке. Он не шелохнулся.

— Не принимай это так близко к сердцу, Лео, — прошептала Сильвия. Она обняла его за плечи и, почувствовав, что он дрожит, погладила его по голове. Он заплакал и отвернулся от нее, но она еще крепче прижалась к нему. Его короткое круглое тело вздрагивало. Из груди вырывались негромкие, сдавленные звуки. Светлые слезы катились по серому лицу.

— Ш-ш-ш, — шептала Сильвия, — ш-ш-ш, милый. — Она ласково гладила его по голове. Вскоре он успокоился.

— Я был богатым человеком сегодня утром, — сказал он.

— Я знаю, знаю, милый.

— Работал, работал всю жизнь, и все впустую, — словно ветром все сдуло.

— Все равно, это дело было не по тебе. Ты найдешь что-нибудь получше, более подходящее для такого человека, как ты.

Лео резко повернулся и отошел от нее. Она все еще гладила его по голове, и теперь ее рука повисла в воздухе. Лицо у нее вспыхнуло, она поспешно подошла к бельевому шкафу и вернулась с чистым полотенцем и губкой. Он стоял на том же месте, где она оставила его, и ждал, как послушный ребенок. Сильвия подставила губку под кран, выжала ее и неловко приложила к его лицу. Он взял у нее губку из рук. — Ты слишком слабо трешь, — сказал он.

Он тер себе лицо, пока оно не заблестело. Сильвия понимала, что Лео собирается выйти к Джо и заключить с ним какую-то сделку. Когда он вытер лицо, она снова одернула на нем жилетку, смахнула с нее и с воротника пушинки, поправила галстук. Потом вместе с Лео вышла в переднюю.

Джо читал газету. Он отложил ее в сторону и встал. Он был в пальто и шляпе.

— Ну, — сказал Лео резко. — Что тебе нужно? — Джо взглянул на Сильвию. — У меня нет секретов от жены, — сказал Лео.

— Погоди, — прервала его Сильвия. — Мне надо еще вымыть посуду и убрать со стола, а то все испортится. — Она вернулась на кухню и плотно притворила за собой дверь. Она не хотела слушать их разговор. Не хотела чувствовать себя ответственной за то, что могло произойти.

— Перестань, Лео, не упрямься — сказал Джо. — Надевай пальто. Поедем куда-нибудь, где можно потолковать. Корделес и Гонзаго уже приходили ко мне, Пуаральди тоже. Теперь все приходят ко мне. Я только что от них отделался.

— Очень рад, что ты вдруг приобрел такую популярность.

— Перестань. Я хочу помочь тебе. Это самый счастливый день в твоей жизни, если хочешь знать. Ну, надевай пальто.

— Счастливый, нечего сказать! — Лео достал пальто и шляпу. Потом прошел на кухню и сказал Сильвии, что вернется поздно, пусть она его не ждет.

— Постой, — сказала Сильвия. Лео не прикрыл за собой дверь, и Сильвия захлопнула ее перед самым носом Джо. — Я не знаю, что он там задумал, — она мотнула головой в сторону передней, — но только это не для тебя.

— Это я и сам знаю.

— Слышишь, Лео? Это не для тебя, что бы они там тебе ни предлагали. — Сколько бы Сильвия ни обманывала себя, она знала, что не уйдет от ответственности, просто притворившись, будто ей ничего не известно.

— Знаю, знаю, — сказал Лео. — Не в первый раз слышу. — Сильвия подошла к нему ближе и тронула его за руку.

— Я вот что думаю, — сказала она. — Давай переберемся на другую квартиру, поменьше. На что нам столько комнат?

— И вместо пятидесяти пяти долларов будем платить тридцать, и уборная будет в углу на кухне? Сколько на этом мы сэкономим?

— Ты подыщешь себе что-нибудь, Лео. Ты ведь такой ловкий на этот счет. Я ни капельки не беспокоюсь. Я уверена, что ты найдешь себе дело лучше прежнего. А пока мы заняли бы денег у Гарри, и ты мог бы что-нибудь предпринять.

Гарри, брат Сильвии, служил на почте и получал 1800 долларов в год.

— А он где возьмет? — спросил Лео. — Вскроет денежный пакет?

— Ну хорошо, мы будем жить экономно. Много ли нам с тобой нужно… С таким человеком, как ты, — да я ни капельки не тревожусь. Ты ведь не то, что другие — стукнет их, они и рассыпались. Ты всю жизнь был молодцом на этот счет. И теперь будешь молодцом.

— Ах, ты рассуждаешь, как ребенок.

Лео вышел из кухни и прошел прямо на лестницу; Джо быстро и решительно шагал за ним. Сильвия тяжело вздохнула. Она знала, что все ее слова ни к чему не приведут, но она высказала их и теперь считала, что сняла с себя всякую ответственность за дальнейшее.

Сделка с Тэккером состоялась в тот же вечер, на дому у Генри К.Уилока. Уилок занимал квартиру, похожую на квартиры всех богатых людей, в высоком массивном здании, неподалеку от Парк авеню. Высокое массивное здание стояло в ряду других, точно таких же зданий. Но так же, как каждый миллион долларов имеет свое отличие, — один перетянут резинкой, другой связан бечевкой, третий оклеен бандеролью, четвертый завернут в папиросную бумагу, — так и эти здания отличались одно от другого.

Отличительной чертой здания, в котором жил Уилок, была живая изгородь — тусклая, чахлая, худосочная растительность, тщательно подстриженная так, чтобы лишить ее всякого сходства с живой природой. Кустики росли в кадках, прикованных цепью к тротуару. Земля в кадках была единственной ничем не прикрытой землей на этой улице. Изгородь окружала часть двора, в центре которого отполированный до блеска водопроводный кран цвел, как экзотический цветок. Земля во дворе была залита асфальтом.

Итак, это был окруженный каменными стенами двор с асфальтовой лужайкой, с медным цветком посредине, с закованными в цепи кадками, из которых худосочные, чахлые кустики торчали наподобие завитых париков. В течение всего дня и большую часть ночи не знающие сна богачи и их хмурые слуги проходили мимо живой изгороди, не удостаивая ее взгляда. Только дети богачей да собаки богачей отводили ей место в своей жизни. Дети забавлялись тем, что валили друг друга в кусты. Собаки увлажняли изгородь весь день напролет. В сумерках человек в ливрее выходил из дома, смывал эту патрицианскую влагу и из шланга поливал изгородь обыкновенной водой.

Филиппинец в белой куртке с блестящими пуговицами распахнул перед братьями дверь в квартиру Уилока, и пока Лео и Джо снимали пальто, Уилок вихрем влетел в переднюю. Протянув навстречу гостям руку, он остановился в театральной позе, издавая отрывистые приветственные восклицания и чуть поворачиваясь из стороны в сторону. Что-то беспокойное, торопливое было в его жестах, в лице, в походке. Слова срывались с губ. Улыбки порхали по лицу. Смех дробился в воздухе.

Скованный усталостью, Лео не противился нервозному оживлению Уилока. Наоборот — он поддался ему с чувством облегчения. Он покорно прошел в гостиную, а Уилок увивался вокруг него, рассыпаясь в словах, улыбках, бессвязных возгласах, делая быстрые, порывистые телодвижения. Уилок оказался полной неожиданностью для Лео. Лео думал, что он будет такой же, как его собственный адвокат, — несколько обтрепанный мрачный человек с крикливым голосом и откровенно алчным взглядом. Или пусть бы даже выхоленный, хорошо одетый мужчина, но все же мрачный, крикливый и алчный. Но Уилок был совсем другой. Он был молод. У него были пышные каштановые волосы и большие светло-карие глаза. Его полные губы и нежно округлые розовые щеки приятно озарялись улыбкой — чуточку слишком девичьей. Вопреки его молодости и нарочитой приветливости, в нем чувствовалась властность. Несмотря на чрезмерную суетливость, он держался непринужденно и, на взгляд Лео, обладал светским лоском, а квартира его напоминала особняк из кинофильма. Гостиная, например, была обставлена старинной ореховой мебелью. Стены до половины были обшиты деревянной под орех панелью, а в большом камине пылал огонь. Дрова горели с мягким шуршанием, и красноватые отблески пламени наполняли сумрачную комнату приятным ощущением тепла.