Чтение онлайн

Тэккер думал, что тот, вероятно, говорит правду. Трудно предположить, чтобы человек скрывал правду в такую минуту. Но он должен быть в этом уверен. Он должен быть совершенно уверен. Должен быть уверен, как уверены присяжные, вынося приговор, иначе он потратит много времени зря, и это может погубить все дело. Тогда он подошел к молодому и увидел, что тот потерял сознание. С досады он даже прищелкнул языком. Значит, из него пока ничего не вытянешь. Ничего от него достоверно не узнаешь. Придется шлепками приводить его в чувство, а на это уйдет время. А за это время он снова наберется храбрости и будет врать, и снова придется его обрабатывать; на это опять-таки уйдет время, и в конце концов, потратив зря столько времени, придется все начинать сначала. Тэккер с досадой отвернулся и подбежал к пожилому.

— Ну-ка, припомни, пока он не взорвался у тебя на глазах!

— Бен, ты спятил, слышишь, боже ты мой, спятил, с ума сошел, Бен, Бен!

— Заткнись и припомни.

— Господи боже мой! — Губы человека тряслись, и слова путались и становились все невнятнее.

— Припоминай, пока не поздно, — сказал Тэккер, — после него ты на очереди.

Под пытливым взглядом Тэккера бессвязное бормотанье человека перешло в крик. Тогда Тэккер, даже не взглянув на того, у которого был во рту динамит, выскочил из подвала. «Сейчас я узнаю, правду ли они говорят, — думал он. — И во всяком случае, лучше убрать их, а то еще наделают мне хлопот».

Тэккер сам дернул детонатор и побежал обратно в подвал. Оба были мертвы. У пожилого просто остановилось сердце.

По словам Макгинеса, никто, кроме него, не видел, как Тэккер вышел из подвала. Лицо Тэккера, уверял Макгинес, было совершенно спокойно. Казалось, он напряженно думал о чем-то. Предоставив подручным, которых привел с собой, заметать следы, он немедленно укатил в город. Далась ему эта сделка. А если он что забрал себе в голову — удержу ему нет. Такой уж это человек, а в молодости и подавно. Никто и ничто не могло его остановить. Кто бы и что бы ни встало на его пути — растопчет.

— Хорошо быть спутником такого человека, — добавил Макгинес, — но не слишком-то приятно столкнуться с ним на узкой дорожке.

— А знаете, что он, сукин сын, потом сделал? — продолжал Макгинес. — В ту же ночь сцапал еще одного субъекта, привез его туда же и рассказал, что случилось с теми двумя, только приукрасил немножко, сказал, что взорвал не одного, а обоих, и показал то, что осталось: разбитый стул, брызги на стенах, на полу и клочки мяса, приставшие к мусорному ящику, куда все свалили. Тот и выложил Бену все, что нужно, и поутру Бен во всеоружии мог ехать заключать сделку.

— Кремень, — рассмеялся Уилок.

— Я же вам и говорю — молодчина.

— «Неуловимый Бен, дьявол-динамитчик», — произнес Уилок и снова рассмеялся.

Он не верил этой истории. Он не мог ей верить. Он должен был забыть о ней, как о пустяке, о котором не только разузнавать, но и думать не стоит. Уилок и раньше знал, что бизнес часто пускает в ход оружие, и личный опыт показывал ему, как бизнес, помышляя только о деньгах, способен искалечить жизнь множества людей. Совершалось ли убийство собственноручно или чужими руками, быстро и непосредственно или окольным путем, — отношение убийцы к своей жертве не менялось. В обоих случаях убийца принадлежал к одной и той же породе людей. Был ли он важной персоной, сидел в конторе акционерного общества и на заседании правления проводил мероприятия, обрекавшие на смерть рабочих сталелитейной или автомобильной промышленности, железнодорожников или нефтяников, либо мелкой сошкой, лично осуществлявшей эти мероприятия, — и в том и в другом случае убийца не видел в своих жертвах живых людей. Они были просто препятствием.

И если Тэккер прибегал к прямому насилию вместо более хитроумных способов уничтожения, если он сразу обрывал человеческую жизнь вместо того, чтобы ее калечить, то и тут разница была не столь велика, чтобы из-за этого отказываться иметь с ним дело. Бизнес мог быть разный, но бизнесмены были все одинаковы. Один, потерпев поражение в борьбе с забастовщиками, переводил свою фабрику на юг, где рабочая сила была дешевле, и оставлял целый город без куска хлеба. Оставлял доведенные до отчаяния семьи, а на новом месте сызнова начинал высасывать соки, разрушать здоровье, калечить и отравлять жизнь населению целого города. Для него и для его акционеров это был бизнес. Другой решал монополизировать какую-нибудь отрасль промышленности и разорял всех мелких хозяев. Некоторые из них кончали самоубийством, некоторые доводили до самоубийства своих жен и детей. Но и это был бизнес. Что ж, деятельность Тэккера была для него бизнесом, она стала бизнесом и для Уилока. Как мог Уилок считать Тэккера гангстером, когда сам он вырос среди разрушений, которые оставил позади себя бизнес, и на собственном опыте убедился, что самосохранения ради надо идти в ногу с разрушителями?

Поставив себе целью завоевать Тэккера, Уилок занялся созданием монопольного агентства по продаже такси-люкс новой марки, а затем предложил Тэккеру стать во главе этого агентства. Незачем было объяснять Тэккеру, что в рекламировании машин профсоюз шоферов такси может оказать им большую поддержку.

Однако, когда разговор зашел о подборе людей для новоиспеченного агентства, Тэккер и Уилок сильно поспорили. Генри хотел привлечь специалистов по автомобильному делу, тогда как Тэккер настаивал на том, чтобы всем заправляли люди из его собственной организации. Специалистов они, конечно, используют, но распоряжаться им не дадут.

Бизнес Тэккера ничем не отличался от любого концерна и был приспособлен к тому, чтобы вбирать в себя новые фирмы. У него имелся штат сотрудников, примерно соответствующих вице-президентам с административными функциями. Они и были директорами его разнородных предприятий. Был у него и «отдел новых предприятий», хотя он так не назывался, да и вообще никак не назывался. Работники этого отдела открывали новые предприятия и налаживали дело там, где оно почему-либо застопоривалось. Джо принадлежал к числу таких работников. Он проделал большой путь, прежде чем попал в этот отдел, а затем поднялся еще выше и достиг если не звания, то должности вице-президента.

Такова была администрация Тэккера. С точки зрения Уилока, плохо было то, что туда входили субъекты с темным прошлым, которых Тэккер привел с собой, а также люди, оказавшиеся недостаточно сильными, чтобы пробить себе путь в легальном бизнесе. Легальный бизнес привлекал к себе людей «высшего» сорта, и поэтому конкуренция там была ожесточеннее.

У некоторых из администраторов Тэккера было по нескольку судимостей еще с той поры, когда они, чтобы преуспеть в бизнесе, вынуждены были прибегать к оружию. Когда такой человек представал перед гражданским судом, его биография предрешала исход дела. Это представляло большие неудобства. Если делец не может обращаться за поддержкой к суду, то этим пользуются его конкуренты, а он вынужден защищаться сам, как знает.

Администраторы Тэккера были аферисты и спекулянты. Не веря в прочность своего положения, они вовсе не были заинтересованы в создании чего-либо прочного. Весь их интерес сводился к тому, чтобы побыстрее и побольше сколотить себе денег. Их всегда преследовала мысль, что всякое дело, какое бы они ни затеяли, у них все равно, рано или поздно, отберут, а потому самое разумное — выжать из него как можно больше, пока оно приносит доход.

Генри хотел сделать из агентства по продаже такси настоящее, солидное предприятие. Но Тэккер говорил, что у него есть собственный административный аппарат и, не взирая ни на какие заманчивые предложения, он его не бросит. Генри понял, что Тэккер отнюдь не руководствовался своим желанием или верностью товарищам. Тэккер просто боялся порвать со своей бандой. Тогда Генри уступил. Он сам примкнул к тем, кто наживался, пока наживаться было легко, и грабил созданное им самим акционерное общество совершенно так же, как банкиры и маклеры Уолл-стрита грабили автомобильный бизнес, кинобизнес и сотни других видов бизнеса.

Кампания за рекламу новых машин началась с профсоюза. Руководство сумело внушить шоферам, что на новых лимузинах они будут зарабатывать больше, чем на старых таксомоторах. Шоферы потребовали новые машины, и в гаражах стало неспокойно. В самый разгар волнений явился «отдел новых предприятий» и открыл продажу.

Владельцам таксомоторных парков предлагалось приобретать машины в рассрочку с тем, чтобы оплатить их из будущих доходов. Все они понимали, что останутся без рабочей силы, если не приобретут машин. И если даже дело не дойдет до бойкота или забастовки, то, во всякое случае, шоферы уйдут от них к тем хозяевам, которые завели новые машины. И ничего тут не попишешь. Шоферам платили известный процент с выручки — в то время 40 процентов, — и они, разумеется, уйдут туда, где выручка будет больше. Профсоюз, которым заправлял Тэккер, уж конечно, не станет препятствовать шоферам переходить в гаражи с новыми машинами. Напротив, он будет их на это подбивать.