Чтение онлайн

Мама плачет? Моя каменная мама, которая меня даже проводить не вышла, когда я уходила из дома, плачет?

— Ты права была тогда. Я уж потом это поняла. Во всем права, когда про Федьку говорила. Я тебя послушала, выгнала его, да поздно, видимо. Тебя потеряла.

По ее лицу, покрытому сеточкой мелких морщин, текли слезы.

Текли, скатывались до подбородка и капали на колени. Оставляли крупные темные пятна на ткани брюк. Как будто печати шлепались на нее, прижигали ее кожу.

А она даже не думала их стирать.

Позволяла им свободно течь по лицу крупными каплями.

— Я тогда ошиблась, дочка. Не защитила тебя от него. Прости меня, — мама заплакала еще горше.

— Мама! — я упала перед ней на пол. Обхватила ее колени, обняла, прижалась к ним лицом. — Мама!

Ее рука легла мне на макушку.

Погладила почти как в детстве. Почти, но не так. Сейчас — с осторожностью.

— Ты меня прости, дочка. Натворила я дел. Не тебе поверила, а этому... Ты мне скажи только, у тебя, правда, все хорошо? — она обхватила мое лицо ладонями и заставила поднять голову.

У меня?

В горле пересохло, все стало шершавым.

«Я не соскочу, Яна. Я не соскочу, а ты?»

Хрипловатый голос Влада до сих пор слышался у меня в голове. Его взгляд, в котором было столько тепла, сколько я не видела уже давно. Очень давно. Любви и заботы. Интереса, участия.

А теперь у меня хотят это все отобрать.

— У меня все хорошо, мама, — я постаралась улыбнуться. — Правда, все хорошо. Я работаю у хорошего человека, сижу с его дочерью.

— А чего же Алинка тогда мне наговорила всякого?

Потому что он ее бывший супруг, и она снова хочет за него замуж.

Так я маме отвечать не стану точно. Не нужно ей этого знать, будет беспокоиться снова.

— Тогда, — я заставляла себя говорить через силу. — Когда я ушла из дома, она меня приютила на время. Я жила у нее и сидела с ее дочкой. Просто за кров и еду. Пока работу не нашла и не сняла комнату. А она теперь считает, что я ей должна за это.

— Прости меня, дочка!

— Не надо плакать, — я опять положила голову на ее колени. — Хватит уже, наревелись. Я не обижаюсь, правда. Как было, так было, не рви себе сердце больше. А ее больше не впускай в дом, не доверяю я ей, плохой она человек.

— Ладно, — мама продолжала гладить меня по голове.

Я прикрыла глаза всего на секундочку.

Вспомнила снова это забытое ощущение. Когда плохо или страшно, или больно, вот так мама всегда меня успокаивала. Проводила по волосам, по уху, создавая шум.

И от этого как-то становилось легче.

Проблемы отступали. В голове появлялось решение. Жалко, что сейчас не появляется, проблемы стали гораздо больше, чем просто разбитое колено или ссора с подружкой.

— Мам, скоро кредит платить, ты не переживай, я заплачу. Там немного осталось.

— Так он же закрыт, — мама шмыгнула носом.

— Как закрыт? — я резко подняла голову. — Зачем ты это сделала? На что?!

— Я не делала, — она замотала отрицательно головой. — Я думала, это ты заплатила. Мне сообщение пришло от банка. Погоди-ка, сейчас покажу.

Она подскочила, и я встала вслед за ней.

Мама вернулась в кухню со стареньким небольшим телефончиком в руках.

— Вот, смотри. Это же не мошенники?

Я внимательно прочитала сообщение. Действительно, уведомление от банка о досрочном погашении кредитного займа.

— Мошенники обычно денег просят, а не говорят, что больше не надо, — я задумчиво смотрела на электронные буквы. — Странно. Я точно помню, там платежей еще почти на год было.

— Яна, что же это? — мама опустилась на табуретку и посмотрела на меня снизу вверх.

Скорее, не что, а кто...

Мама, мама...

Я потарабанил пальцами по рулю.

Мамой, говоришь, дочь? Мы сидели в машине и смотрели, как маленькая красная машинка аккуратно паркуется в ряду напротив нас. Даже слишком аккуратно. Помнится, на своей тачке Яна ездила гораздо смелее.

Боится поцарапать, что ли?

Глупыш мой. Интересно, документы смотрела или нет? Визжать, наверное, будет. Даже на время-то машину взять отказывалась ведь.

Она выскочила из машины и закрутила головой, пытаясь нас отыскать.

— Яна-а! — зайчик тут же вылезла в окошко, призывая свою няню. — Мы зде-есь!

Я смотрел, как она разулыбалась и побежала в нашу сторону.

Мамой.

Мамой, ага.

Мамы такими зареванными не должны быть, дочь. В душе стало злобно и холодно. Ревела, точно. И я узнаю, почему.

— Привет! — Яна села на заднее сиденье, и Янчик сразу же влезла к ней на руки. Прижалась к девушке как котенок, получила поцелуй в макушку и затихла. — Ну, как вы тут?

— Нормально. У тебя все хорошо? — я смотрел на них, навалившись плечом на спинку сиденья. Ну, точно кошка-мать с котенком.

— Да, — как будто бы беззаботно кивнула она. Фиговая из тебя врушка, дорогая моя. Я же вижу сам все. — Вы уже обедали?

— Нет, мы тебя ждали. Поехали куда-нибудь.

Я отвернулся от своих девчонок и завел машину.

— Влад, а машина?

— Заберем потом.

— Ладно, — она снова затихла.

Послушная какая, а. Привыкла уже? Телефон на панели засветился сообщением. Михалыч сбросил на почту полный маршрут Яны, с отметками, где она останавливалась.

Я сжал зубы.

Теперь понятно, чего зареванная.

К матери ездила. Михалыч же говорил, что отношения у них не ахти. Значит, до слез мою девочку мама довела. Или отчим? Я медленно выдохнул через нос. Надо разобраться с этим вопросом. Сегодня же.

Чем вот так дергаться из-за ее слез каждый раз, лучше раз и навсегда распрощаться с этой темой.

— Влад, это ты закрыл мой кредит? — кошка кусала губы и в зеркало на меня не смотрела.

— Я.

— Зачем?

— Захотел.

Она не стала отвечать.

Нахмурилась только сильнее да покрепче к себе Янчика прижала.

Ну, а что? Ну, реально захотелось. Не должны женщины о деньгах думать, у них совсем другие задачи должны быть. Борщ там, дети, такое все. Да и кредит там был смешной.