Чтение онлайн

Я билась, пыталась оттолкнуть его, но губы уже горели, дыхание сбивалось, и сопротивление ломалось на куски под натиском этого грязного, жадного поцелуя, от которого кружилась голова. Его рычание смешивалось с моими приглушенными стонами, наши зубы царапали друг друга, и все это было так дико, что казалось — мы сойдем с ума прямо здесь, на заляпанном краской полу.

Его губы жгли, язык не давал передышки, дыхание было тяжелым, горячим, будто он задыхался вместе со мной, но не собирался останавливаться. В какой-то момент я поняла, что пол уходит из-под меня — он сам опускал меня вниз, медленно, но не прекращая поцелуя, пока я не оказалась на спине, прижатая к холодному полу. Ноги все так же оставались на его бедрах, и мой таз чуть приподнялся сам, будто тело уже знало, чего хочет, и ненавидело меня за это.

Его ладонь, сильная, прошла по моему боку и легла под талию, сжав ее так, что я ахнула прямо ему в губы, а он только глубже навалился, наклоняясь со мной вниз. Я чувствовала, как его грудь давит, как его вес прижимает меня к полу, не оставляя выбора. Его пальцы будто обвели мой силуэт, скользнули по линии позвоночника и легли на поясницу, и он дернул меня еще ближе, будто вжимал в себя, стирая границы между нами.

А потом все произошло резко — его рука сорвалась вверх, цепанула край рубашки и дернула так сильно, что пуговицы одна за другой с треском разлетелись по полу. Воздух ударил в мою кожу, и грудь оказалась обнаженной, дрожащей от холода и от его взгляда. Я вскинула голову, в горле застрял крик, но вырвался только короткий ах, и в ту же секунду он сжал мою талию так, что я выгнулась дугой, а губы мои были снова пойманы. Он прикусил мою нижнюю губу, больно, почти до крови, но я только застонала, чувствуя, как он держит меня, как будто собирается разорвать, но при этом не отпустит никогда.

Он медленно выровнялся, и мы оба тяжело дышали, будто только что выжили в драке, где победителей не бывает. Его взгляд был темным, вязким, как смола, он блуждал по моей груди, по коже, а ладони жадно скользили по талии, будто исследовали, будто пытались выучить меня заново на ощупь, чтобы никогда не забыть. Я горела вся, и с каждой секундой внутри пульсировало все сильнее, будто кровь кипела под кожей.

— Если бы это не увидел наш сын, я бы нарисовал тебя именно такой на этом чертовом холсте и повесил бы эту картину перед своей кроватью, — хрипло сказал он, и от этих слов внутри меня что-то сжалось так резко, что я зажмурилась, не зная, куда деться от этого жара.

Я не сразу поняла, что он делает, пока его палец, обмакнутый в синюю краску, не коснулся моего соска, оставив на нем неровную, яркую полосу. Я вздрогнула так, будто меня ударило током, дыхание сорвалось, грудь болезненно приподнялась навстречу этому прикосновению. Он сделал это снова — медленно, лениво проведя пальцем, и я тяжело задышала, сжимая пальцы в его волосах.

Затем он опустил ладонь в банку с краской глубже и, не мигая, не отводя глаз, сжал всю грудь, размазывая краску по коже. Я застонала, и на секунду потеряла контроль над телом. Синие следы расплылись пятном, будто он ставил метку прямо на моей коже. Это должно было злить, должно было обжечь гордость, но я не могла совладать с собой — внизу уже все пульсировало, будто он разбудил во мне дикого зверя, и я сама тянулась к нему.

Он опустил губы ко второму соску, сперва только дыхание обожгло кожу, горячее, чем огонь, потом легкий поцелуй, и я выгнулась, не в силах остановить дрожь. Но нежности хватило на секунду — он резко прикусил, я вскрикнула, захлебнулась стоном, вцепившись пальцами в его волосы, сама прижимая его к себе ближе. Его язык провел медленные круги вокруг соска, снова поцеловал, снова укусил, и каждая эта смена нежности и боли сводила меня с ума.

Я выгибалась дугой, задыхалась, а он не отрывал от меня взгляда даже тогда, когда его губы были прижаты к моему соску. Эти глаза прожигали меня насквозь, и от этого я чувствовала себя обнаженной не только телом, но и душой.

Катя

Он поднял палец от банки и медленно провел синюю полосу вдоль моих ребер, будто обводил меня, как картину, изучая каждую линию тела. Я дышала резко и коротко, кожа горела под каждым его прикосновением.

— Ты даже не представляешь, как красиво пачкаешься, — хрипло выдохнул он.

Следующая полоса легла ниже, еще одна — чуть косо, и я вздрогнула, будто он не просто рисовал, а подчинял меня себе каждым мазком.

Потом он скользнул пальцем вниз и провел полосу по внутренней стороне бедра, медленно, так медленно, что меня будто резало изнутри. Он дошел до изгиба колена, задержался там, на секунду чуть сильнее надавил, и вернулся тем же путем вверх, оставляя еще одну синюю дорожку. Мое дыхание сорвалось, грудь тяжело вздымалась, я прикусила губу, пытаясь сдержать стон.

И вдруг он резко поменял траекторию и провел полосу прямо вдоль складок через тонкую ткань трусиков. Я не выдержала и застонала, выдыхая так, будто меня ударило током. Его губ тронула едва заметная ухмылка, он даже не посмотрел на краску — все внимание было на моем лице, на моей реакции.

А потом, не дав мне отдышаться, он увел палец в сторону и принялся дразняще выводить ту же синюю дорожку по второму бедру — точно так же медленно, от самого верха до колена и обратно. Каждое движение будто ломало меня изнутри, потому что я знала: он снова вернется туда, где хочу его больше всего, но тянет, мучает, доводит до безумия.

Я все еще горела от его мазков по моему телу, и когда его палец снова остановился прямо у трусиков, я не выдержала — дыхание стало тяжелым, прерывистым.

— Хватит меня дразнить, — хрипло выдохнула я, и мои слова сорвались почти стоном.

Он ухмыльнулся, глаза потемнели, и снова провел пальцами вдоль складок, на этот раз задевая клитор через ткань. Я закатила глаза, тело предательски отозвалось, но он снова ушел — палец лениво скользнул на бедро, продолжая рисовать там свои издевающиеся линии.

Я не выдержала — зарычала, резко выровнялась и толкнула его назад, заставив опереться на ладони. Он только шире ухмыльнулся, будто этого и ждал, его руки остались позади, ладони уперлись в пол, он расслабленно смотрел на меня, в глазах — вызов и желание.

Я села сверху, обхватывая его бедрами, чувствовала под собой его твердый член через ткань, каждая клеточка моего тела знала, как он хочет войти в меня, и это сводило с ума. Я смотрела прямо в его глаза, дыхание сбивалось.

— Какой тебе цвет больше нравится? — хрипло спросила я, наклоняясь так близко, что наши губы почти касались.

Уголок его губ приподнялся, дерзкая улыбка мелькнула в тени.

— Красный, — так же хрипло ответил он, и его голос отозвался внизу живота.

Его ладони медленно, будто специально тянули время, скользнули по моим бедрам, поднялись выше и сомкнулись на моей заднице. Он сжал ее крепко, властно, так что я невольно выгнулась и скользнула по его члену сквозь одежду. Мы оба простонали от этого трения, звук сорвался из моих губ сам, из его — низко, сдавленно, глухо.

Я подняла руку, полностью погрузила ладонь в банку с красной краской и медленно прижала ее к его груди, прямо к сердцу. Чувствовала, как оно бьется, быстро, неровно, будто его тоже трясет изнутри, будто он на грани.

Наши взгляды встретились. В его глазах было слишком много — злость, жажда, что-то необъяснимое и до боли родное. Его ладонь легла поверх моей, прижимая сильнее к себе, будто хотел, чтобы я не просто почувствовала его сердце, а запомнила его ритм.

— Прости. Едва слышно хрипло вырвалось у меня. Я не могла смотреть ему в глаза, не могла уточнить, за что именно прошу прощения — за свои слова, за свои сомнения, за то, что свожу его с ума и сама разрываюсь пополам.

— Нет, нет, не сейчас, — его голос срезал воздух, жесткий и низкий. — Я не прощу тебя, пока ты не закончишь то, что начала.