Чтение онлайн

Короче, купился Сибиряк на эту ерунду. Приехал с бригадой лично к дому коммерсанта, где хранилась коллекция, и стали они аккордеоны выносить. Причем приехало туда человек восемь братанов. Они все увешались этими гармошками и аккордеонами и в таком виде вылезли на улицу, где и были задержаны патрульно-постовой службой, решившей, что произошло ограбление какого-то музыкального магазина.

И братанов отправили в милицию. Ну там братва показала документы на гармошки - а у них была нотариально оформлена купчая на коллекцию, - и их отпустили. Говорят, это было потрясающее зрелище, когда из милиции выходили стриженые ребята и на каждом было по пять гармошек.

Проблемы у Сибиряка начались при попытке реализовать эту коллекцию, чтобы получить в натуральном виде свои шестьдесят тысяч долларов. Никто аккордеоны не покупал. Эта коллекция действительно имела ценность, но в каких-то жутко узких кругах. Она стоила своих денег, но пощупать живые доллары Сибиряк не мог. А поскольку никакого кидка не было, предъявить этому барыге Сибиряку было нечего.

Он всячески пытался реализовать свои гармошки, посылал людей с аккордеонами по комиссионкам, но все оказалось зря. Кончилась эта эпопея тем, что коллекция стала у него подарочным фондом. Он дарил коллекционные гармошки своим друзьям-бандитам и знакомым коммерсантам. И говорил: «Вот этот аккордеон стоит полторы тысячи долларов. Такой вот у меня для тебя подарок».

В принципе, эта история даже помогла ему в плане престижа, потому что о нем стали говорить, что человек он продвинутый. Все дарят какую-то ерунду а Сибиряк раздает антикварные аккордеоны. Братва была к этому не готова. А главное, поскольку долгое время история с 38 аккордеонами держалась в секрете, никто не мог понять, откуда он берет эти гармошки. На все дни рождения с очередным баяном приезжает. Музей какой-то ломанул, что ли?

Впрочем, Сибиряк так и не сумел раздарить всю коллекцию - часть аккордеонов заняла почетное место в его огромном четырехэтажном доме, который чем-то напоминает замок Маркиза Карабаса. И в этом доме особо ценные экспонаты у него до сих пор стоят.

Играть он на них не научился. Но всем гостям рассказывает, сколько эти аккордеоны стоят и каких они мастеров.

Всё в России нынче - шито-крыто,

И в январский, бархатный сезон

Нашего, уральского бандита

Убивают в камере СИЗО…

Когда-то именно на Урале начиналась русская промышленная революция. По злой иронии судьбы в наши дни именно здесь зарождалась и революция криминальная. Нефтяные и газовые месторождения, залежи полезных ископаемых, стратегические промышленные предприятия… Все это вкупе с фактором близости границы и есть те самые «уральские самоцветы», за обладание которыми погибла не одна тысяча человек в лихие девяностые.

Урал стал одним из первых российских регионов, принявших на себя удар разгула бандитизма новой волны. Уличные битвы за кусок территории, расстрелы средь бела дня, вооруженные захваты предприятий… Сценарии криминальных войн, вскоре охвативших всю Россию, шлифовались и оттачивались в том числе и здесь, за Уральским хребтом. Где подальше от начальства и поближе к народу. Или, как говаривали ещё в демидовские времена, здесь «до Бога - высоко, до царя - далеко».

Неудивительно, что нынешняя элита Уральского региона - депутаты, топ-менеджеры крупных заводов, общественные деятели - в большинстве своем выходцы именно из таких вот «волчьих стай», которые рвали на части уральские богатства, наживая собственный капитал. Недавние бандиты стали представительными персонами, которые поддерживают уже не закон улицы, а партию власти бал дотируются в депутаты и мэры и всячески открещиваются от своего кровавого прошлого.

Не такого уж, заметим, и давнего - ведь «великой криминальной революции» всего-то от роду пятнадцать-двадцать лет.

Но только задень, только попробуй встать на пути или просто косо посмотреть на такую «персону» - внешний лоск мгновенно исчезнет, а натянутая на челе маска благодетеля и радетеля народных интересов тут же сменится волчьим оскалом. Ибо, как пел уроженец здешних мест, лидер группы «Чайф» Владимир Шахрин: «В этом месте по-другому не прожить!»

Синие [146]

Развитие криминальной обстановки на Урале имеет свои особенности, продиктованные самой историей индустриализации Страны Советов. В годы первых пятилеток одной из самых больших ударных строек бывшего СССР был Уралмаш. Вопреки бытующему, особенно среди стариков, мнению тогда на стройках Урала трудились не столько комсомольцы-добровольцы, сколько искупающие вину перед родиной уголовники. До сих пор в Екатеринбурге существуют семьи, где в трех-четырех поколениях сидели все. Не мотавший срок на нарах считался здесь человеком второго сорта, белой вороной и всеми силами старался смыть «позорное пятно» законопослушания. Пожалуй, ни водном регионе России преступность не носит такого семейного характера, как в Екатеринбурге - самом крупном промышленном центре Урала.

Один из наиболее показательных тому примеров - История семейной банды братьев Лесных, которая образовалась в Екатеринбурге в 1989 году. Сначала они занимались квартирными кражами, но по мере роста банды перешли на разбойные нападения и грабежи. Только за период с 8 сентября по 18 октября 1989 года они совершили 24 преступления. Короче, работали по-стахановски, не жалея себя и уж, понятное дело, не жалея своих жертв.

В начале девяностых «лесная братва» была обезврежена. По делу в качестве обвиняемых проходили 22 человека, в том числе две женщины. Банда работала «грязно», в ней не было дисциплины, не было и единого, всеми признанного лидера.

Словом, полнейшая анархия. А поскольку тщательного отбора «кандидатов-душегубов» не проводилось, неудивительно, что в ряды банды затесался некто Александр Махов - полный, как выяснилось в дальнейшем, беспредельщик. В ночь с 18 на 19 июля на пару с ещё одним «лесным» он затеял ссору на Макаровском мосту. В результате Махов с дружком сбросили двоих противников с моста, с высоты семи метров.

Впоследствии подельник Махова получил срок, а вотсам Махов, как значилось в обвинительном заключении, «3 июля 1990 года, находясь в спецмашине (автозаке) при этапировании его конвоем из СИЗО г. Свердловска до Верх-Исетского суда, отогнув лист железа на полу кузова машины, вылез в проделанное отверстие и скрылся» [147] . Снова объявился Махов уже в банде Овчины. Но это уже была новая глава в криминальной истории Екатеринбурга, история вражды двух преступных группировок - Трифона и Овчины.