Чтение онлайн

Я буду верный вам, прилежный семьянин.

Эммануэль, Ромео и Джульетта!

Вот нерушимый образец СЕМЬИ!

АНЯ:

Прощай, «Ромео». Третий — лишний.

Я возвращаюсь к мужу — блудною овцой.

Люби теперь её, будь с нею нежным,

А в сердце у меня ты будешь только мой.

И пусть моя любовь к тебе во мне убита,

Ты на её поминки, в душу мне, не приходи.

Её хранить одна я буду, словно фотоснимки,

С твоим изображением, прижатые к груди.

«БЛЕДНЫЙ»:

Постой, не уходи, прекрасная «Джульетта»!

Как без тебя мне жить, ума не приложу?

С одной «Эммануэль» — получится как в порно.

Я об одном тебя, любимая, прошу:

Не сбрасывай меня из своей «лодки»,

В пучину похоти, разврата и «бли-бли».

Я в беспробудном сексе утону, мечтая,

О твоей чистой, светлой, искренней любви.

Я помню, как тебя увидел мельком

Я в первый раз, в квартире своего врага.

Как сердце ёкнуло и даже сматерилось,

А позже я на танке прокатил тебя.

Потом всё закружилось в страстном танце:

Прогулки под луной, признанья, серенады, секс…

Я даже запланировал на День рожденья

Испечь тебе любимый шоколадный кекс!

Но вот ирония судьбы нечаянно подкралась

И к яйцам в моих трусах, тихонечко прижалась.

И разрывают две любви меня теперь на части,

Одна за сердце тянет вверх, другая тянет вниз — за яйца…

Закончив свои поэтические признания, «Бледный», стоя на кровати в позе Пушкина, замотанный в простыню, как греческий философ, осмотрелся по сторонам.

Обнаружив, что Ани в квартире нет, и судя по тому, как в окне заметно начало смеркаться — нет уже ДАВНО, понял, что его душевные терзания остались без внимания.

Сбросив с себя резким движением простыню и вытянув руку вверх, воскликнул:

Ну, что ж, тогда айда в пучину секса и разврата!

Нырну в объятия той, где ждут меня всегда.

Где нет терзаний, только лишь сплошные ласки.

«Эммануэль»! Лечу к тебе, моя звезда!

Поселив родителей «Мусорщика» не в подвале, как это обычно бывает в криминальных боевиках, а на чердаке жилого двухэтажного многоквартирного дома на Уралмаше, где и была расположена его штаб-квартира, «Антигриппин» начал искать встречи с «Мусорщиком», чтобы подвергнуть его шантажу. А когда ему стало известно, что «Мусорщика» временно отстранили от службы по «состоянию здоровья», и в настоящее время лечат принудительно в той же больнице, где и его родителей, сильно обрадовался этому факту. Во-первых, находясь не при исполнении служебных обязанностей, он не был опасен, как ядовитая змея с вырванным жалом. А во-вторых, у «Антигриппина» уже была налажена связь с персоналом этого режимного медицинского объекта напоминающего крепость, куда он мог совершенно беспрепятственно проникнуть и «побеседовать» с «Мусорщиком» с глазу на глаз.

Взяв с собой на «переговоры» несколько «козырных карт», в виде личных вещей родителей «Мусорщика», чтобы предъявить их во время «игры» как доказательство того, что это не блеф, «Антигриппин», дождавшись ночи, отправился в психиатрическую больницу.

Ночь в больнице почти ничем не отличалась от дня. И днём и ночью больные находились в полусонном состоянии, а когда бодрствовали, то как «коты учёные» ходили по коридору из стороны в сторону, рассказывая друг другу сказки о своих неведомых жизненных дорожках. Чтобы не сойти с ума и не свихнуться от всего этого по-настоящему, «Мусорщик», убедив главврача в том, что по долгу службы ему необходимо поддерживать хорошую физическую форму и что спорт плодотворно влияет не только на физиологическое состояние организма, но и на психологическое, превратил свою отдельную палату в мини-спортзал, оснастив его беговой дорожкой и боксёрской грушей. А вот гантели и штангу главврач, перестраховавшись, на всякий случай, запретил. Несмотря на то, что «Мусорщик» не считался по-настоящему психически больным человеком, главврач опасался, что его соседство с подследственными может вызвать у него очередной приступ бешенства, во время которого он может проломить гантелями им головы, превратив спортивные снаряды в боевые. Да и «Мусорщик» особо не настаивал на гантелях. Ему вполне хватало и этих двух тренажёров. Бегая на «дорожке» он представлял, как гонится за родителями «Антигриппина», после чего, якобы догнав их, набрасывался на боксёрскую грушу и жестоко избивал «убегающих». После таких «тренировок» ему действительно становилось полегче. И физически и морально. Во время одной из таких вечерних «пробежек» в его отдельную палату и вошёл «Антигриппин».

— Тебя что, заставляют, как белку в колесе, вырабатывать для больницы электроэнергию? И сколько тебе интересно платят орешков в час? Или тебе платят по одному орешку за один выработанный киловатт? Хотя, я слышал о тебе совсем другое… Мол, ты набрасываешься на людей не как добрая белка, а как злая собака, и не даёшь покоя моим родителям даже в больнице, куда ты их собственноручно и упрятал. А может, у вас в милиции сейчас новая методика работы, и следователи везде следуют за подозреваемыми? — предположил «Антигриппин» и усмехнулся.

От неожиданности «Мусорщик» споткнулся и упал с беговой дорожки.

— Не ту «дорожку» ты для себя выбрал. Вот и «соскользнул» с неверного пути. Покайся. Скажи, куда ты перепрятал солдатиков? Ты ведь самый честный мент в городе и просто обязан сказать мне правду, — тут же отреагировал «Антигриппин» на тренировочный конфуз «Мусорщика».

— То, что ты полный отморозок, я, конечно, подозревал. А вот то, что тебе «размораживают» мозги именно в этой больнице, для меня полная неожиданность, — удивился «Мусорщик», поднимаясь с пола.

— Отморозки — это мои психованные телохранители, стоящие сейчас за дверью. Причём, буйные и неизлечимые. А вот я, по сравнению с ними скорее добрый доктор «Айболит», который пришёл к тебе, «легавая псина», сделать прививку от бешенства, чтобы ты больше не «гавкал» на моих родителей. А если не скажешь, куда солдатиков спрятал, то я тебе ещё и сыворотку правды введу, причём через клизму, — угрожающе предупредил «Антигриппин» и жестами показал на пальцах, как это будет.

— Если ты о солдатиках, которых искали твои родители у моих родителей, то на самом деле их не существует. Они живут только в твоём воображении и в воображении твоих стариков. Кстати, «лекарственные войска» этой больнички наверняка уже уничтожили в головах твоих родителей всех солдатиков вместе с другими «тараканами», а вот в твоей голове они, видать, ещё прячутся. Ты, главное, не отчаивайся. Со временем, ты их обязательно найдёшь и спросишь, где они черти прятались? — с иронией произнёс «Мусорщик» и презрительно ухмыльнулся.

— Я надеялся, что лечение в этой больнице ослабит твою волю, и ты будешь более сговорчивым, но видать «бодяжные компоты», которыми вас тут поят, абсолютно не эффективны. Да и сыворотку правды на тебя переводить тоже, по всей видимости, смысла нет. Но я подстраховался и припас для твоего ослиного упорства «сладкую морковку», которая развяжет тебе язык. В общем, я решил действовать теми же способами, что и ты. Ты забрал моих родителей и треплешь им нервы, живя тут с ними в одном дурдоме, а я перевёз в свой дом твоих родителей и пока ты вспоминаешь, где «живут» золотые солдатики, я поживу с твоими родителями. А чтобы у тебя не было никаких сомнений в правдивости моих слов и серьёзности моих намерений, я оставлю тебе их очки. Им они пока не нужны, а ты в них, может, и увидишь выход из сложившейся ситуации.

— Ты бесчеловечная тварь! В тебе нет ничего святого! Я вызываю тебя на дуэль! — увидев перемотанные изолентой очки своих родителей, заорал «Мусорщик» и со всей силы бросил в лицо «Антигриппина» перчатку.

Раздался глухой шлепок. Боксёрская перчатка, отлетев от лица «Антигриппина», упала возле боксёрской «груши».

— Я принимаю твой вызов, — прошипел сквозь зубы «Антигриппин» и, шмыгая носом, вышел из больничной палаты.

На следующее утро «Мусорщик» позвонил в Управление Внутренних Дел и попросил приставить к нему круглосуточную охрану, так как известный в городе бандит ночью «навещал» его в больнице и требовал вернуть «золотую армию Суворова».