Чтение онлайн

Еще раньше я удивился — уж больно здорово ты держалась в экстремальной ситуации. Без всякой подготовки, никто тебе не помогал…

— Это уж точно, — вздохнула я, вспомнив ненаглядного.

— Хорошо сделала, что не стала только обороняться, ждать, когда на тебя нападут, а напала сама.

— Ты имеешь в виду взорванных бандитов?

— И это, а также то, что ловушку устроила на киллера, догадалась, что телефон прослушивается.

Я слегка покраснела от его похвал.

— Сначала я думал, вот везучая девка, все ей удается, — продолжал мой собеседник, — а потом понял, что это у тебя такие замечательные природные данные. Ты уж мне поверь: такое редко встречается, грех такой талант в землю зарывать. Но природные данные — это одно, а подучиться надо.

И тогда — цены тебе в нашем деле не будет.

— Ты это к чему клонишь? — Я не верила своим ушам.

Голову он мне морочит, что ли, чтобы я бдительность потеряла. А чего ему меня опасаться? Оружия у меня нет, если бы хотел, он давно бы меня убил.

— Ты, конечно, мне тогда в башне жизнь спасла, но дело даже не в этом, — упрямо гнул свою линию мой таинственный гость. — Мне дали заказ: тебя убить.

— Вот и к делу подошли, — вставила я, — а кто?

— Парамонов, бывший заместитель начальника управления Вахромеева.

— Про Вахромеева я знала, а этот решил чужими руками жар загребать? За что же он меня-то? Я о нем ничего не знаю, никому ничего рассказать не могу…

— А за это благодари своего журналюгу-паразита! Раструбил на весь город, что свидетель есть! А убрать свидетеля — это святое, ты же понимаешь… Знаешь, из-за чего людей убивают? Из-за денег, из мести или чтобы рот заткнуть свидетелю.

— Ну, ты, конечно, в этом разбираешься, — вставила я с сарказмом. — Что касается убийств, ты специалист.

— Конечно, — кивнул он, не заметив моего сарказма, — эти причины давно уже классифицировали, сицилийская мафия даже ритуалы соответствующие ввела. Допустим, если человека убивали за оскорбление женщины — во рту у покойника оставляли цветок, а если убивали за то, что разболтал что-нибудь, или просто нежелательного свидетеля — клали в рот камень, и это означало, что теперь ему рот навсегда закрыли. Но ты не беспокойся, — как-то даже ласково продолжал мой гость. — Чтобы я по заказу какого-то кретина Парамонова такой ценный материал извел?

— Слушай, я не пойму, а у тебя-то в этом деле какой интерес? Просто жалко меня стало?

— У меня к тебе предложение, — он пошевелился в кресле. — Я давно уже ищу себе напарника.

— Я не ослышалась? — У меня просто волосы на голове встали дыбом от изумления.

— Да, ты не ослышалась. Это очень трудно в нашем деле найти подходящего человека. Я сам тебя всему обучу, а не захочешь остаться со мной — потом разберемся.

— Но ты ведешь такую жизнь…

— Это работа. — В его интонации мне послышалось что-то знакомое. Именно так только что говорил Андрей: человек выбирает свою работу, а потом уже сомнениям нет места.

— Я не смогу убивать, — я схватилась за соломинку.

— Ты уже смогла, — напомнил мой гость. — Трое бандитов в машине и один киллер в башне.

— Я не сама, я только заманила их в машину и испортила винтовку…

— Ты бы смогла просто их пристрелить, — голос его был тверд. — Ты просто не хочешь себе в этом признаться.

Мы долго сидели молча.

— Да, — наконец тихо сказала я, — я бы смогла. Но они, эти люди, угрожали моей жизни и жизни моих близких. Так вышло: или они умрут, или я. И тогда у меня рука бы не дрогнула. Но., поставить смерть на поток, убивать по заказу.., ты уж извини.., возможно, ты и заметил у меня какие-то необычные способности, но я не хочу этого делать. И никогда не буду. Хотя выбора у меня нет.

Он рывком встал из кресла, я тоже встала. Мы стояли и молча смотрели друг на Друга.

— Ну что ж, — проговорил он, — не получилось у нас разговора. Не пришли, значит, к консенсусу.., а жаль.

— Служба ремонта? — произнес Евгений Иванович все ту же условную фразу. — Я по поводу автомата А-16. Мы заказывали ремонт, он произведен?

— Ремонт произведен, — ответил голос в трубке. — Подтверждение получите по пятому каналу в двенадцать ноль-ноль.

— Хорошо, — Евгений Иванович удовлетворенно кивнул, хотя собеседник не мог этого видеть, — оплата после подтверждения. Код доступа — 2864. Будет установлен после проверки ремонта. Можете получить оплату после пятнадцати часов, если качество ремонта подтвердится.

— Вас понял, — спокойно ответил голос в трубке.

Евгений Иванович вернулся в управление, прошел в свой новый кабинет и занялся текущими делами. Когда стрелка часов подошла к двенадцати, включил телевизор. На пятом канале Жанна Балконова пугала домохозяек криминальным беспределом, поскольку остальные жители города в такой час находились на работе.

— Еще одна страшная находка обнаружена сегодня сотрудниками двадцать шестого отделения милиции. Предоставим слово непосредственному свидетелю — сержанту Бекасову.

На экране появился молоденький веснушчатый милиционер, бледный до инопланетного голубоватого оттенка.

— Да я не сам нашел, — проговорил сержант дрожащим голосом, — меня вызвали по телефону с водозаборной станции…

Я приехал, а там женщины все почти в обмороке, хотя они всякого повидали. — По лицу сержанта было видно, что он сам вот-вот хлопнется в обморок, хотя тоже всякого повидал. — Там у них камеры водозаборные, они сетками отделены… А внутри — большой пропеллер, как бы винт гребной, чтобы воду закачивать… Ну как сетка отошла, это еще надо разбираться, и как потерпевшая в воду попала, но только ее винтом этим так перемололо — от головы вообще ничего не осталось, только видно, что волосы рыжие были, возможно, это при опознании поможет.

На экране появилось что-то бесформенное, страшное, совсем не похожее на человека. Долго демонстрировать эту картинку не стали, щадя нервы чувствительных домохозяек.

Мишка Шиш проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Сначала он подумал, что его будит мент, чтобы прогнать с теплого належанного места, но, приоткрыв опухшие глаза, увидел плотного коренастого мужика в кепке и очках с большими желтыми стеклами.

— Чего надо? — грубо спросил злобный спросонья Шиш.

Все тело ломило, голова была, как железобетонная, во рту ощущался неповторимый аромат деревенского нужника. Ни говорить, ни делать ничего не хотелось. Кто-то говорил Мишке, что если после сорока лет ты просыпаешься и у тебя ничего не болит, то значит ты уже сдох. Мишке было намного больше сорока, а трудная жизнь на свежем вокзальном воздухе и низкое качество потребляемых напитков привели его в такое состояние, что ему вполне можно было дать все семьдесят.

— Выпить хочешь? — негромко спросил мужик.