Бандиты в белых воротничках. Как разворовывали Россию
Шрифт:
Промстройбанк, получив в залог 99,7 процента акций кипрского банка, перевел на Кипр «лишь» 1,3 миллиона долларов из оговоренной суммы. «Недопроданный» банк оказался в плачевном состоянии: его работники не получали зарплату, в бюджет не перечислялись налоги. Это и послужило поводом для обращения главы ЦБ Северного Кипра к российскому руководству.
Лернер и Бовин
В июне 1996 года в историю сложных взаимоотношений Лернера и российских банкиров неожиданно решил вмешаться российский посол в Израиле, в прошлом известный журналист-международник Александр Бовин. По каналам дипломатической почты посол прислал главе Центробанка Сергею Дубинину письмо следующего содержания:
«Во время пребывания в Израиле зимой с.г. глава Промстройбанка России Я. Н. Дубенецкий обратился с просьбой к Первой российско-израильской компании выступить его гарантом при открытии персонального счета в банке «Хапоалим», а также гарантировать его «золотые» кредитные карточки. Это и было сделано на основе джентльменского соглашения.
С тех пор ПРИФК неоднократно покрывала «минус» г-на Дубенецкого в банке. Соответственно г-н Дубенецкий уведомлялся банком «Хапоалим» о необходимости либо перевести полагающиеся суммы в банк, либо отказаться от пользования кредитными карточками. К сожалению, ни ответ, ни деньги не поступали.
Сложившаяся ситуация наносит ущерб престижу банков России и может негативно сказаться на российско-израильских финансовых связях. В связи с вышеизложенным прошу Вас, г-н Дубинин, разъяснить г-ну Дубенецкому, что российскому банкиру не пристало вести себя так несолидно.
Прошу извинить за беспокойство и заранее благодарю за ответ.
Приложение: письмо банка «Хапоалим» от 18.06.96 г.
Искренне Ваш А. Бовин, посол России в государстве Израиль».
По поводу того, что Дубенецкий вел себя несолидно, мы с господином послом спорить не будем. Но возникает другой вопрос: а какое его посольское дело до тонкостей взаимоотношений какого-то Лернера с российскими банкирами? Неужели г-н Бовин серьезно верил, что отказ некоего финансиста платить по каким-то там карточкам может серьезно сказаться на российско-израильских отношениях? Почему именно сторону Лернера в сложном и затянувшемся конфликте взял господин посол?
Ларчик открывался просто. Бовин тоже был в каком-то смысле партнером Лернера. А точнее — одним из вкладчиков его разрекламированного ПРИФКа. Позже деятельность этой структуры будет оценена как построение очередной финансовой пирамиды — и станет одним из пунктов обвинения Лернера, предъявленного израильской Фемидой. По собственному признанию Бовина, он вложил в ПРИФК несколько тысяч долларов.
Конечно, посол не обязан был знать, что человек, которому он доверил свои сбережения и интересы которого он отстаивал, используя свое служебное положение, за несколько лет до этого вышел под залог из «Матросской тишины» и фактически укрывался в Израиле от российского правосудия.
Но любопытно, что это было не единственным выступлением Бовина в защиту Лернера. В интервью одной из российских газет он объяснил арест Лернера в 1997 году нежеланием израильского истеблишмента делиться с энергичными новыми русскими. Едва вышло его интервью, как израильское телевидение со ссылкой на полицейские источники сообщило, что дети Бовина учились в дорогих зарубежных школах за счет Григория Лернера и что Лернер оплачивал отпуска и отдых Бовина и его коллег.
Кстати, аналогичный эпизод трогательной дружбы посла и бизнесмена с сомнительной репутацией всплыл и в ходе женевского разбирательства по делу Сергея Михайлова (по кличке Михась). На суде прозвучали показания, что Михайлов и его партнеры по бизнесу были в весьма теплых отношениях с российским послом в Австрии.
Но в одном Бовин был безусловно прав. В разорении российских банков с помощью Лернера могли быть заинтересованы сами банкиры — если благодаря похищенным суммам тяжелели их собственные карманы. То есть каждый из банкиров мог искренне воспроизвести слова поэта: «Ах, обмануть меня нетрудно. Я сам обманываться рад!»
Лернер и банкиры
Технологию такого «самообмана» удалось вскрыть израильским следователям в ходе допросов подельников Лернера и российских банкиров.
Показания Натальи Лозинской — бывшей помощницы Лернера, согласившейся сотрудничать со следствием, — позволяют совсем по-другому взглянуть на роль руководителей российских банков в этих странных историях с невозвращенными кредитами. Некоторые протоколы допросов попали к автору этих строк в виде ксерокопий. Привожу их с купюрами и стилистическими поправками. И напоминаю, что в материалах уголовного дела Лернер фигурирует под именем Бен-Ари.
Вот компиляция из нескольких бесед следователя с Лозинской.
— Откуда вы знаете, что связь с Межрегион-банком завязалась в июле 1994-го?
— Я узнала это от Харламповича, который по распоряжению Бен-Ари послал в Москву партнера для того, чтобы открыть совместный российско-израильский банк.
— Откуда вам известно о переводе 330 000 долларов на счет Харламповича?
— Я присутствовала на одной из встреч Харламповича и Бен-Ари в Израиле. Харлампович сказал, что ему нужно 330 тысяч долларов. Бен-Ари дал мне распоряжение перевести эту сумму на счет в одном из американских банков, который указал Харлампович. Что я и сделала.
— Я показываю вам распоряжение Американо-израильскому банку, чтобы он перевел 500 000 долларов на Кипр в «S.T. First Trust Financifl S.A.». Что это за перевод?
— Это перевод на личный счет Журавлева: плата за то, чтобы он дал кредит фирме Бен-Ари.
— Что должен был сделать «Гарвард» (одна из фирм, контролируемых Бен-Ари. — А. М.) с деньгами, которые он получил (от российских банков. — А. М.) за выполнение упомянутых ранее финансовых операций?
— Я думаю, что эти деньги должны были составить капитал российско-израильского банка.
— Как в действительности были использованы эти деньги?
— Примерно 8,5 миллиона долларов были возвращены Мостстрою, еще 3 миллиона — в Межрегионбанк. Около двух миллионов ушло на личные счета Журавлева и Работяжева (руководители Мосстройбанка). У Журавлева был счет на Кипре, у Работяжева было несколько счетов. Шалашову и Стилиди (руководители Межрегионбанка) был выплачен миллион долларов на их личные счета, за их услуги в России.
— Откуда вы знаете, что Журавлев использовал деньги, которые получил, на строительство виллы на Кипре?
— Я это знаю от Бен-Ари и самого Журавлева. Когда я, Журавлев, Работяжев, Угольков, Бен-Ари и Дмитриев ездили на север Кипра, по дороге мы остановились в городе Фарус, и там Журавлев вылез из самолета. Он сказал, что у него там есть дом и семья его там ждет. О том, что строительство производилось на деньги, которые он получил от Бен-Ари, я слышала от Работяжева, который звонил мне и Бен-Ари и просил поторопиться с переводом денег, так как строительство виллы Журавлева затягивается. Насколько мне известно, вилла так и не была достроена.
— Расскажите о том, как испортились отношения между Промстройбанком и ПРИФКом.
— Разногласия между Бен-Ари и Дубенецким начались в апреле 96-го года. По устной договоренности летом 96-го деньги ПРИФКа должны были попасть в Промстрой. Но они переведены не были. Потому что их просто не было собрано в достаточных количествах от клиентов. Сам Промстрой переводил деньги на Кипре в виде краткосрочных вкладов под 45 процентов годовых. Официально банку выплачивалось 25 процентов, а еще 20 процентов шли трем людям — Дегтяреву, Дубенецкому и Новикову. Часть была переведена на счет Дегтярева в израильском банке «Хапоалим». Дубенецкому и Новикову переводились на счета в Швейцарии, не помню, в какой банк.