Чтение онлайн

Я складывал старые измятые, перепачканные побуревшей уже кровью и пылью накладные попарно вместе с новыми, постоянно сверяясь с номерами документов на груз и фамилиями его владельцев. Занятие это было чисто механическое, поэтому я стал пересказывать Гаевскому, в нетерпении переминавшемуся рядом, подробности и всякие мелочи произошедших за последние сутки событий.

– Я только двух моментов не понимаю: почему, если это конкуренты, они начали именно с нас, а не со Славы? И второе: о чём хотел сказать мне Митрич перед смертью? Что такое "шестьдесят шесть"?

– С последовательностью и логикой в этой версии действительно не всё гладко, – задумчиво произнёс Вовка, теребя кончик носа, как поступал часто, начиная что-то анализировать. – Ведь основная заслуга в снижении тарифа, как я понял, лежит на Славе. Логичнее было бы начинать с него. Но это мы сможем выяснить позже. А вот слова Митрича – это действительно загадка. Пока… Что это может быть? Год рождения у него шестьдесят восьмой, значит, это отпадает. Может быть, номер квартиры? Он где жил?

– Нет, жил он в отеле "Golden Palace", номер двести одиннадцать, – отозвался я, подбирая парную квитанцию.

– А в номере у него ты смотрел?

– Сначала не подумал, а потом не до того было: говорю же, как сайгак огородами бегал, потом у Жени Беленького отсиживался. От него сразу в аэропорт укатил. А сейчас все записи Митрича, если они и были, наверняка в руках у тамошней полиции. Полицейские ведь Касему только тело выдали. Чтобы у себя долго не держать. А все его личные вещи, естественно, у них. Так что пока следствие не закончится, до них не добраться. Уф, кажется – всё, с бумажками разобрался.

Слава, как раз закончивший торги с работниками таможни, появился у самолёта:

– Уж как они хотели, ах, как хотели нажиться, козлы! Да только я против них особое слово знаю. Ты бумажки рассортировал?

Я молча протянул ему пачку бумаг. Увидев на старых накладных бурые пятна, Слава сразу сообразил о причине их происхождения, и посуровел.

– Не беспокойся больше, Андрей, всё остальное я сделаю сам. И с гробом определюсь и к Евдокии Романовне съезжу, сообщу. Или хочешь, завтра вдвоём, а?

– Нет, Слава, спасибо за помощь, но у нас пока неотложные дела. Я потом к ней заеду. А ты подготовку к похоронам на себя возьми. Мне пока не до того будет, хорошо?

– Сказал же, не беспокойся. Занимайся своими делами. Ну, всё, пока. Меня уж, поди, таможенник со своей колотушкой дожидается. Если что – звоните.

Мы с Гаевским уже отходили от самолёта, когда началась выгрузка. Первым по аппарели спустили на подъехавший трейлер продолговатый дощатый ящик с запаянным гробом внутри.

Пройдя не спеша через лётное поле и подойдя к стоянке машин, я вопросительно глянул на друга, как бы спрашивая, к какой из тачек направляться. Почти все автомобили сверкали в свете прожектора новеньким лаком. В основном здесь были одни иномарки. Лишь пара – тройка "Жигулей", да одна "Волга" дожидались своих хозяев.

– Не слабо живут таможенники, – подумал я, проходя по стоянке вслед за Гаевским.

А в том, что почти все, стоящие в это время на стоянке машины, принадлежат офицерам таможни, я нисколько не сомневался. Ну откуда, скажите на милость, возьмутся деньги на покупку дорогой иномарки у диспетчера порта или, на худой конец, у пилота. Да им от зарплаты и до зарплаты не всегда хватает! Иначе, разве стали бы они загружать свои лайбы вдвое против нормы, рискуя жизнью? Или везти в Москву коробки цветов на продажу?

Тем временем, Гаевский остановился у автомобиля явно семидесятых годов выпуска. Машина ничего, смотрелась, однако она явно проигрывала внешне стоящим на стоянке джипам и даже одному кабриолету.

– Где же ты такую старушку подобрал? – спросил я, оборачиваясь к другу.

– Уж ты бы лучше б, Зин, молчала бы, – словами из популярной песни Высоцкого ответил Вовка. – Это же шевроле “Малибу Классик” семьдесят четвёртого года выпуска, раритетный автомобиль. Восемь цилиндров, триста пятьдесят сил. А ты – старушка!

– А сколько же бензина жрёт этот монстр?

За "монстра" Гаевский даже чуть-чуть обиделся:

– Во-первых, это не монстр, а вполне приличная машина. Не едет – летит! За мной никто с места угнаться не может, сколько ни пытались. А во-вторых, жрёт она всего двадцать три литра на сто километров. Если не газую на полную, конечно, – тут же добавил он и принялся расхваливать дальше: – Сиденья, между прочим, чистая кожа. Кондиционер. Стеклоподъёмники на все окна. Но это всё ерунда. Главное, что машина бронированная. Её первый хозяин был военным атташе Афганистана в СССР. Помнишь, была такая страна, из которой и нас с тобой в Афган посылали?

Произнеся такой длинный монолог, Вовка пристегнулся ремнём безопасности, и запустил двигатель. Мотор завёлся с пол-оборота. Даже по звуку холостого хода можно было понять, сколько мощи таит в себе этот автомобиль. Поймав мой удивлённый, направленный на ремень взгляд, Гаевский пояснил:

– Понимаешь, америкосы чего придумали для безопасности: пока не пристегнусь, мотор не заводится. А если расстегну ремень во время работы двигателя, машина орать дурниной начинает. Вот и приходится по всем правилам ездить. Зато безопасно.

Эти слова Вовка произносил, уже трогаясь с места. Выехав со стоянки на дорогу, чуть дожал газу, и машина словно полетела, срываясь с места. Меня прямо-таки вжало в упругую кожу сиденья. Покосившись влево, я заметил, как стрелка спидометра стремительно скачет с цифры на цифру. Действительно, аппарат был хорош!

Какое-то время ехали молча. Я закурил, приоткрыв окно. Сквознячок высасывал струйки дыма, которые я выпускал, задумчиво глядя перед собой.

– Всё думаешь? – прервал тишину Гаевский.

– Никак эта последняя фраза Митрича из головы не идёт. Ведь хотел же он этим что-то мне сказать! Определённо, был ведь какой-то смысл. Из последних сил говорил. Да вот, не успел я. Если бы его раньше нашли, может, сказал бы Митрич всю фразу перед кончиной. Я уже и там, в Бангкоке всю голову сломал, и в самолёте тоже.

– Слушай, а среди груза, ну, что челноки через вас отправляли с этим рейсом, ни у кого шестидесяти шести мест не было?

– Нет, что ты! Столько мест, это же около четырёх тонн груза. Такие количества серьёзные люди обычно морем отправляют.