Чтение онлайн

В 1970-х годах Пегги заинтересовалась разведением крупного рогатого скота и последовала своему новому интересу с характерными для нее энтузиазмом и энергией. Она проанализировала состояние мясного скотоводства в Соединенных Штатах и обнаружила, что недавно ввезенная из Европы симментальская порода, обладающая более крупным размером по сравнению со знакомой абердин-ангусской породой, приобретала все большую популярность. Пегги решила, что шансы добиться успеха у нее повысятся при использовании симментальской породы по сравнению со старыми, более известными вариантами. Хотя в скотоводстве прибыльность никогда не является гарантированной, производственные затраты высоки, а спрос остается неопределенным, Пегги была исполнена решимости двигаться вперед.

Она начала с небольшого стада комолых, или безрогих, животных (эта черта входила в моду, отчасти потому, что с такими животными было легче обращаться) в Хадсон-Пайнс. Ее первым реальным успехом был производящий сильное впечатление бык, которого она назвала «Держи-в-чистоте», поскольку все его потомство, даже когда его спаривали с рогатыми коровами, было комолым1. Чистокровные животные Пегги быстро приобрели высокую репутацию, и аукционы, которые она проводила в красивых Стоун-Барнс, построенных отцом в 1930-е годы в Покантико, привлекали покупателей со всего мира.

Технический термин - гетерозиготный; это означает, что ген безрогости у комолого быка является доминантным и пересиливает действие генов коровы с рогами.

Пегги вскоре расширила свою деятельность, распространив ее из Тарритауна в штат Мэн, и начала поиски земли в северной части штата Нью-Йорк. В конечном счете она остановила свой выбор на Ливингстоне в округе Колумбия, примерно в 75 милях вверх по реке Гудзон от Покантико, и в конечном счете купила там почти 3 тыс. акров земли; большую часть этой земли составляли пастбищные угодья, где могли пастись несколько сот животных симментальской породы. Позже она перевела большую часть этой площади под коммерческое выращивание кукурузы, соевых бобов и пшеницы.

Красота графства Колумбия очаровала нас. Расположенная вдоль реки Гудзон и граничащее с горами Кэтскилл с запада и Беркширами с востока, эта территория была заселена уже в течение сотен лет. После покупки земли мы узнали, что на этой территории жили мои предки Рокфеллеры, эмигрировавшие туда в начале XVIII века из Рейнской земли Германии. Поскольку Пегги все больше и больше занималась Ливингстонской фермой, она пригласила архитектора Эдварда Лараби Барнса спроектировать для нас жилой дом, который мы назвали «На четырех ветрах». В последние годы жизни Пегги проводила там день или два в неделю. После ее смерти я поддерживаю ферму в рабочем состоянии, хотя могу приезжать туда всего лишь несколько раз в год.

Интенсивное участие Пегги в выращивании крупного рогатого скота и фермерской деятельности в графстве Колумбия углубило ее знания о новых экономических реальностях современного сельского хозяйства. Хорошее управление и достаточные финансовые ресурсы совершенно необходимы для занятий фермерской деятельностью с учетом повышения затрат и приходом глобального рынка. В то же время неумолимый рост городских территорий приводит к тому, что сельские местности становятся обьектами освоения, которое съедает значительную часть лучших сельскохозяйственных земель страны безотносительно к качеству земельных угодий или к последствиям для будущих поколений. Мелкие семейные фермы в свое время были многочисленны в графстве Колумбия и в других частях северо-востока Соединенных Штатов, однако многие собственники уступили давлению и продали свою землю по высокой цене тем, кто занимался ее освоением под строительство. Большие участки, занятые пригородными домами, появляются в тех местах, где раньше находились сельскохозяйственные сообщества.

Пытаясь каким-то образом остановить эту тенденцию, Пегги помогла организовать Американский трастовый фонд сельскохозяйственных земель (АТФСЗ) в 1980 году. АТФСЗ не ставит целью бороться с любым освоением земель; он хочет внести определенный порядок в этот хаотический процесс, выдвигая на передний план дело охраны сельских угодий. Ключевым инструментом является природоохранный сервитут, позволявший владельцам земельных угодий накладывать юридически обязательные ограничения на будущее пользование их собственностью, ограничивая ее использование, например, сельскохозяйственными целями или поддерживая ее «навечно в диком состоянии». АТФСЗ также лоббирует правительства штатов с целью добиться выделения постоянных финансовых резервов для покупки таких сервитутов с целью предоставления мелким фермерам необходимой ликвидности, чтобы они могли продолжать свое дело.

Хотя давление на сельскохозяйственные сообщества, связанное со строительством, продолжало нарастать, АТФСЗ сыграл важную роль в охране уязвимых территорий по всей стране. Девятнадцать штатов имеют программы покупки сервитутов, и в сотнях местностей введены положения об охранных сельскохозяйственных зонах либо созданы земельные трастовые фонды или иные инновационные программы, позволяющие фермерам оставаться на земле.

К Началу 1980-х годов у нас с Пегги появились разные интересы, все они требовали времени, и пересечения между ними было немного. Это могло привести к тому, что мы могли бы постепенно отдалиться друг от друга, ведя отдельную жизнь и видя друг друга все меньше и меньше. Мы были свидетелями, как это происходило с близкими друзьями и членами семьи, однако не позволили, чтобы это произошло с нами. Мы предприняли сознательные усилия, направленные на то, чтобы понимать друг друга и поддерживать интересы, идеи и ценности друг друга. Поскольку у нас было также много общих интересов, в нашей жизни было счастливое равновесие. Я был рад возможности предоставлять финансовую поддержку для ее организаций, а она помогала мне с видами деятельности, которые представляли для меня особый интерес. Наше партнерство было долгим и приятным, а Пегги была идеальным партнером.

ПРАВИТЕЛЬСТВО

Я подозреваю, что мои отношения с Пегги оказались бы под угрозой, если бы я решил использовать любую из возникавших передо мной возможностей начать жизнь в политике. Во всяком случае, моя карьера в «Чейзе» требовала частых поездок, участия в многочисленных общественных мероприятиях, а также огромной дозы светской жизни. Часто на таких мероприятиях Пегги была рядом со мной, однако она отнюдь не получала от этого удовольствия. Еще более тягостные обязательства карьеры политика вполне могли оказаться чем-то большим, чем она могла бы согласиться принять. Я рад, что в жизни не стал подвергать это испытанию, однако отказался от некоторых интересных возможностей.

Наиболее необычным было предложение Нельсона назначить меня на место Роберта Ф. Кеннеди в Сенате Соединенных Штатов после его убийства в июне 1968 года. До настоящего дня у меня нет четкого представления, говорил ди Нельсон об этом серьезно, поскольку он также задал этот вопрос и ряду других людей, включая моего брата Джона и моего племянника Джея Рокфеллера. Хотя, конечно, искушение у меня было, я вспоминаю, как президент Кеннеди был подвергнут критике за выбор Бобби Кеннеди в качестве Генерального прокурора в 1960 году, и я вовсе не был бы счастлив, если бы мне были предъявлены обвинения в кумовстве, поэтому я отклонил предложение Нельсона.

Я также отклонил предложения стать членом кабинета, которые делались мне на протяжении 1960-х и 1970-х годов. Два предложения были сделаны Ричардом Никсоном. Первое из них относится к ноябрю 1968 года, когда избранный президент формировал свой кабинет. Нельсон сказал мне, что Никсон хотел видеть меня на посту министра финансов. Я сказал Нельсону, что предпочел бы, чтобы моя кандидатура не рассматривалась, поскольку меня только что избрали председателем правления «Чейза» и я не мог со спокойной совестью уйти с этого поста в критический момент. Нельсон передал о моем решении Никсону и его советникам.

Несколькими днями позже я нанес визит вежливости новому президенту в отеле «Пьер» в Нью-Йорке. Также присутствовали Джон Митчелл, который должен был занять пост министра юстиции и которого я знал в течение многих лет, и Брайс Харлоу, главный политический советник Никсона. Хотя мы разговаривали почти два часа и беседа касалась многих вопросов, включая отношения с Советским Союзом и меры по контролю инфляции внутри страны, я счел удивительным, что Никсон ничего не сказал и даже вскользь не упомянул о посте министра финансов. Он не любил, когда ему отказывали, и я подозреваю, что это было формой демонстрации его неудовольствия.