Чтение онлайн

ЖИРО ПРОТИВ ДЕ ГОЛЛЯ: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ

Наиболее ценными связями, которые я разработал, были контакты непосредственно в руководстве КНО. В частности, два человека позволили мне получить информацию о подоплеке соперничества между Жиро и де Голлем. Один из друзей матери представил меня помощнику де Голля Этьену Бурену де Розье. Подобно большинству других в свите де Голля Этьен держал солидную дистанцию по отношению к большинству американцев, однако ко мне он испытывал дружеские чувства и эпизодически предоставлял мне полезную информацию.

Еще более податливым оказался адъютант Жиро Леон де Розен. Бежавший после революции из России, Леон проделал свой путь наверх, начиная со случайной работы и став директором сборочного завода «Фиат» в Провансе. Он вступил во Французский иностранный легион в 1939 году и стал одним из помощников Жиро в конце 1942 года. Леон и я стали близкими друзьями, и он охотно предоставлял мне информацию о борьбе между де Голлем и Жиро, поскольку несомненно считал, что эта информация будет доведена до благосклонных ушей в Вашингтоне.

Даже Леон признавал, что политическая неспособность Жиро и его связи с консервативными политическими кругами делают его победу в политической борьбе с де Голлем трудной задачей. Де Голль, с другой стороны, был проницательным и безжалостным, и шаг за шагом переигрывал своего старого соперника. По мере того как шло время, Жиро оказывался во все большей изоляции, и когда я ехал по бульвару Республики, главной улице Алжира, видел все больше и больше французских флагов с лотарингским крестом, де Годлевским символом свободной Франции, которые висели рядом с просто трехцветным флагом.

К апрелю 1944 года борьба завершилась. Де Голль вытеснил Жиро из КНО и отправил его в изгнание в город Мостаганем около Орана. Несколькими неделями позже, уже после того, как Жиро пережил попытку покушения, Леон пригласил меня на уикенд. Я разговаривал с генералом в течение нескольких часов, и он детально рассказал мне о своем бегстве из тюрьмы, о месяцах в подполье на юге Франции и о

Colombia Broadcasting System - «Коламбиа бродкастинг систем», крупнейшая общенациональная коммерческая телерадиокомпания в США.
– Прим. ред.

продолжавшихся несколько недель переговорах с союзниками, приведших к вторжению в Северную Африку. Жиро был гордым человеком, обладавшим всеми качествами солдата, и он принял свое поражение с достоинством и печалью. Он представил мне интереснейшее виденье политической ситуации, имевшее важные последствия для послевоенного периода, о чем я и доложил в Вашингтон.

Многое в моих отчетах касалось антиколониального движения, которое набирало силу среди арабов и берберов по всему Магрибу. Это обстоятельство имело немалое значение, поскольку известно, что после войны правительство США поддерживало независимость колониальных территорий в Азии и Африке. В одном из отчетов я писал: «Германская пропаганда среди арабов Северной Африки не является более эффективной. Арабы поддерживают союзников. В Алжире в основе своей не существует враждебности между евреями и мусульманами... Главный антагонизм арабов направлен на колонов... Происходит быстрое распространение коммунизма... Конечной целью мусульман Северной Африки является, по их словам, политическое и экономическое равенство с другими национальными группами».

Мне было ясно, что, несмотря на то, что Алжир был включен во «французскую метрополию», арабы и берберы противились французскому контролю. Во время Второй мировой войны уже можно было видеть зарождение арабского мятежа, который привел к независимости Алжира в 1960 году. Однако прежде, чем это произошло, потребовалась жестокая колониальная война и едва не состоявшееся крушение Французской Республики.

Хотя мои обязанности в Северной Африке не были связаны с риском, случались и моменты чрезвычайной опасности. Ближе всего я столкнулся со смертью во время обычного полета из Марокко в Оран, причем причиной был отнюдь не вражеский огонь. Я летел на самолете DC-3, сидя благодаря воле случая вместе с Эдлаем Стивенсоном, который был в командировке в качестве помощника Нокса, бывшего в то время морским министром. Мы попали в сильную болтанку, усугубленную густыми облаками, скрывавшими наземные ориентиры. Самолет не был оборудован радаром, и пилот долго кружил, надеясь найти разрыв в облаках. Глядя через плечо пилота, я видел, как стрелка указателя уровня топлива зловеще указывает на пустой бак. Пилот, видимо, нервничал. Эдлай позеленел, и я, вероятно, выглядел не лучше. В качестве последней меры пилот направил самолет вниз через облака, чтобы найти ориентиры, надеясь, что мы не врежемся в какую-нибудь вершину прибрежного хребта. Мне показалось, что мы спускались вечность и вышли из облаков над посадочной полосой на высоте приблизительно 30 метров. Пилот благополучно приземлился, прозаически закончив этот тревожный полет.

ДОМОЙ И ОБРАТНО

В июле 1944 года полковник Суитцер организовал мне поездку в качестве курьера для сопровождения нашей почты с разведданными в Вашингтон. По прибытии мне предоставили отпуск на 15 дней, чтобы я мог навестить Пегги и детей. Их было теперь трое: Нива, самая маленькая, родилась в июне, и мне предстояло увидеть ее в первый раз. Это был приятный момент, выпадавший немногим военнослужащим. Отпуск также дал мне возможность сказать Пегги, как я ее люблю, как мне ее не хватает и насколько важна она в моей жизни. У нее были причины для волнений, поскольку мои письма, хотя и были частыми, но приходили с задержкой в несколько недель. Трудность заключалась в том, что действовала система почты «V»; письма писались на одном листке бумаги, потом подвергались цензуре, снимались на микрофильм, чтобы уменьшить размер для отправления в Соединенные Штаты, уже там увеличивались до нормального размера и, в конечном счете, отправлялись по почте. Этот сложный процесс причинял Пегги много волнений и тревоги. Моя побывка была болезненно короткой. Едва мы стали привыкать друг к другу, как мне уже нужно было уезжать.

ЮГО-ЗАПАДНАЯ ФРАНЦИЯ

Я вернулся в Алжир непосредственно перед вторжением союзников в южную Францию в августе 1944 года. Город превратился в тихую заводь, и дел у меня было мало. Я отчаянно хотел перевода и, в конечном счете, в начале октября получил новый приказ о переводе меня на временной основе в подразделение «Т», фронтовую разведывательную часть, приданную 7-й армии генерала Александра Пэтчаа, которая двигалась на север вдоль Роны с тем, чтобы соединиться около Лиона с силами генерала Джорджа Паттона, командовавшего 3-й бронетанковой армией.

Я приехал в часть, находившуюся около Дола, в восточной Франции. Фронт находился на расстоянии всего лишь нескольких миль, и в направлении Рейна шло непрерывное движение людей и материалов, постоянно была слышна артиллерийская канонада.

Подразделение «Т» было творением полковника Джеймса Пампелли, который был заместителем командира JICA в Алжире, когда я впервые приехал туда. Задача подразделения заключалась в том, чтобы двигаться с передовыми боевыми частями и захватывать существенно важную научную и технологическую информацию до того, как враг сможет ее уничтожить. Однако меня полковник собирался использовать по-другому. На него произвела впечатление моя работа в Алжире, и он попросил о моем переводе с тем, чтобы я взял на себя особое задание. Он рассказал мне, что штаб Эйзенхауэра располагает недостаточно надежной информацией об огромной территории к западу от Роны и к югу от Луары, которая была обойдена стороной в ходе быстрого преследования германских армий, отступавших по направлению к Рейну. Были сообщения о немецких частях СС, действовавших на этой территории, и другие данные о том, что движение Сопротивления, руководимое французскими коммунистами, контролирует большие участки территории и может поднять мятеж в подходящее время. Имелись сведения, что вдоль границы с Испанией по-прежнему активны части испанской республиканской армии. По мере того как группы Сопротивления сводили старые счеты, наказывая коллаборационистов с помощью проходящих под барабанный бой военно-полевых судов и массовых расстрелов, существовала опасность, что эта ситуация может переродиться в гражданскую войну.

Полковник Пампелли приказал мне оценить политическую ситуацию, состояние экономики, а также степень, в которой иностранные войска или внутренние радикальные группы представляли угрозу силам союзников или власти нового французского правительства на крайнем юго-западе Франции. Хотя Пампелли дал мне общую идею задачи, мне нужно было самому определить собственные действия.

ВСТРЕЧА С ПИКАССО

Поскольку успешное завершение этой миссии потребовало помощи вновь созданного французского временного правительства, я направился в Париж с тем, чтобы попросить о помощи у некоторых из своих старых друзей из Алжира, которые перебрались во Францию вместе с де Голлем. Я провел несколько дней, посещая правительственные учреждения, а также Второе бюро1 армии и взял несколько писем, адресованных «тому, кого это может касаться», которые оказались необычайно полезными.

Однажды утром я столкнулся с Анри Ложе, бывшим ректором алжирского университета, который был членом КНО в Алжире. Он пригласил меня отобедать с ним в доме его любовницы мадам Куттоли, содержавшей художественную галерею в Париже и с которой до войны имела дело моя мать. Ее престарелый муж, впадавший в старческий маразм, бывший сенатор из Департамента Константин в Алжире, был прикован к креслу-каталке в своей спальне наверху. К моему восхищению, четвертым за столом нашего обеда оказался Пабло Пикассо, который, как проинформировал меня Ложе, также был любовником мадам Куттоли до войны.