Чтение онлайн

20 октября 1917 г. предложения Отдела местных учреждений Государственного банка должны были рассматриваться в совете банка.157 Однако его решение уже не могло оказать серьезного влияния на судьбу поляков-ского долга. Временное правительство доживало последние дни. 25 октября 1917 г. поставило последнюю точку в затянувшейся более чем на 15 лет тяжбе Государственного банка с его несостоятельным должником.

Братья Поляковы занимали исключительное положение в предпринимательском мире 1870—1890-х гг. как железнодорожные дельцы, учредители банков и разного рода предприятий. В литературе утвердилась традиция рассматривать Поляковых как представителей московского банковского мира. Действительно, Москва была штаб-квартирой банкирского дома Лазаря Полякова, а Московский Международный банк — одним из самых крупных и влиятельных поляковских банков. Однако Яков Поляков учредил торговый дом в Таганроге, а свои банковские операции осуществлял на юге России через Азовско-Донской банк и в столице через Пе-тербургско-Азовский банк. Самуил Поляков имел свою штаб-квартиру в Петербурге. Здесь, на Английской набережной, почти рядом стояли два особняка, принадлежавшие один Самуилу (д. 6), а другой Лазарю (д. 12) Поляковым, они символизировали факт сотрудничества и свидетельствовали о том, что московский банкир Лазарь Поляков также имел свой опорный пункт в столице. Поляковскпе банки с их отделениями размещались во многих крупнейших городах России — в Москве, Петербурге, Таганроге, Минске, Ярославле, Рязани, Орле. Поляковские дороги связывали центр России с югом и Донецким бассейном. Возникла целая предпринимательская империя Поляковых, границы которой далеко простирались за пределы Москвы и Московского промышленного района. По своему происхождению и характеру операций поляковские предприятия во многом отличались от московских банков. Поляковская группа образовывала, как отметил еще в 1917 г. И. И. Левин, «своего рода концерн»,15й распространявший свое влияние на разные отрасли промышленности. «При выяснении чрезвычайно сложных взаимоотношений банковых, железнодорожных, промышленных, торговых и страховых поляковских предприятий, — писал И. И. Левин, — в конце концов друг у друга заложенных и друг друга контролирующих, натыкаешься в буквальном смысле на своего рода. . . систему иерархии банков, насаждающих, организующих и направляющих национальное производство».15'"'

Как и Гинцбурги, Поляковы самым тесным образом были связаны с правительством и правительственной политикой. Государственный банк являлся главным кредитором и железнодорожного строительства, и многих других предприятий Поляковых. Предпринимательская деятельность Поляковых за пределами России служила интересам имперской политики царского правительства в Персии, Турции и на Балканах.

Характерны в этом отношении попытки Гинцбургов и Поляковых через своих представителей и при поддержке правительства добиться в начале 1880-х гг. концессии в Болгарии на строительство железной дороги София—Рущук и на учреждение в Софии национального банка.160 Это были попытки играть на имперских интересах правительства и, конечно, использовать их к своей выгоде. В начале 1880-х гг. Самуил Поляков, выступая с проектами железнодорожного строительства на Балканах и в Турции, опирался на поддержку влиятельного обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева.161 В декабре 1886 г. через К- П. Победоносцева Александру III было передано письмо С. С. Полякова, представлявшее собой план секретного приобретения акций турецких и болгарских железных дорог с помощью синдиката банков и при посредничестве голландской биржи. Создание синдиката должно было придать всему делу «вид исключительно частного интереса», «а затем, через некоторое время, с такою же осторожностью и втихомолку русское правительство могло бы приобрести эти акции в свои руки». Обращение к императору через К. П. Победоносцева С. С. Поляков объяснял исключительной секретностью предлагавшейся им операции. Он упрекал русское Министерство иностранных дел в полной неспособности держать в секрете и вести дела подобного рода. По утверждению Полякова, оно «только мешало устройству на иностранных рынках тех важных для политики коммерческих операций, которые иностранцы, напротив того, совершают на нашем рынке свободно и беспрепятственно. Наша Донецкая дорога перешла вся в руки немцев, — писал С. С. Поляков, — успевших скупить акции, и управляется из Берлина, а мы не могли устроить нигде подобной операции».

Упрекая русское Министерство иностранных дел в недальновидности и пассивности, С. С. Поляков предостерегал Александра III, что железные дороги в Европейской Турции и Болгарии, находившиеся «в аренде у компании австрийских капиталистов», могут попасть «в английские руки». Железнодорожный делец и предприниматель демонстрировал завидное понимание задач и методов империалистической экспансии. «Владеть железными дорогами на Востоке, — писал он, — значит владеть фактически страною. Итак, для нас было бы великою силой, когда бы железные дороги в Турции, Болгарии, Сербии и пр. могли бы быть в русских руках». 3

Проект С. С. Полякова вызвал сочувствие у Александра III, однако не получил финансовой поддержки правительства, и ему пришлось довольствоваться поощрительным вниманием со стороны царя и К- П. Победоносцева. Однако С. С. Поляков, заручившись сотрудничеством своего зятя барона Джеймса Гирша, продолжал пристально следить за конъюнктурой, складывавшейся вокруг железнодорожного строительства не только в Турции, но и в Персии, и незадолго до смерти в самом конце .января 1887 г. попытался в очередной раз вызвать интерес к этой проблеме у своих высокопоставленных покровителей."54 Впрочем, реальными концессионерами в Персии стали уже, как мы видели, братья С. С. Поляковы Яков и Лазарь. Несмотря на постепенный развал империи Поляковых, начавшийся в годы кризиса, они не утратили полностью свое влияние в принадлежавших им прежде банках. В Соединенном банке, в частности, по данным И. Ф. Гиндина, сын Лазаря Полякова А. Л. Поляков не только состоял в числе членов правления, но и возглавлял в нем влиятельную группу.165

В 1908 г. в разгар своей тяжбы с Государственным банком Л. С. Поляков за свою коммерческую и благотворительную деятельность был награжден чином тайного советника.16Ь

Грубые и антисемитские резолюции Николая II, оставленные на полях журналов Комитета финансов в период кризиса банкирского дома Л. С. Полякова, не исключали покровительственного отношения царя к отдельным членам семейства Поляковых. Так, внук Я- С. Полякова Владимир Лазаревич Поляков (1880—1956 гг.) в ноябре 1897 г. был возведен в потомственное дворянство «с правом на внесение в дворянскую родословную книгу, в третью часть оной». В мае 1898 г. «в виде совершенного исключения» он был допущен к конкурсу для поступления в Институт инженеров путей сообщения, а в 1904 г. причислен к управлению генерального комиссара Всемирной выставки в Сан-Луис.и" Получив образование инженера-путейца, В. Л. Поляков входил затем в состав правления Сибирского Торгового банка,168 а после Октябри 1917 г. был финансовым советником британского посольства в Петрограде

История торгового дома Рябушинских восходит к началу XIX в. Михаил Рябушинский пришел в Москву из деревни двенадцатилетним мальчиком еще до Отечественной войны 1812 г. и начал торговать вразнос. В шестнадцать лет он уже имел в Москве свою лавку. Нашествие французов разорило его, и он вынужден был поступить на чужую службу, но затем опять поправил свои дела. Его сын Павел Михайлович, родившийся в 1820 г., начал с того, что вместе с матерью торговал скупным товаром, развозя его по деревням, но затем открыл свою «фабричку», выросшую «в фабрику в Голутвинском переулке».1 В 1840-х гг. Рябушинские — уже миллионеры. К этому времени относится начало их занятий банкирскими операциями.

Рябушинские были старообрядцами и значились принадлежавшими к расколу по Рогожскому кладбищу, т. е. «к поповщинской секте». Михаил Яковлевич Рябушинский к началу 1850-х гг. — известный в Москве купец третьей гильдии, работавший вместе со своими сыновьями Павлом и Василием Михайловичами.2 После смерти отца братья, получив «наследственный и нераздельный капитал», заявили себя в 1859 г. купцами второй гильдии. В I860 г. они перешли в первую гильдию, в 1861 г. — во вторую, в 1863 г. — опять в первую.3

Пробыв в первой гильдии пятнадцать с половиной лет, братья Рябушинские сделали в 1879 г. попытку получить для себя и своих детей потомственное почетное гражданство. Сенат отказал им в этой просьбе, ибо на основании секретного высочайшего повеления от 10 июни 1853 г. раскольникам, к какой бы секте они ни принадлежали, отличия и почетные титулы давались только в виде исключения.'1 Многолетние хлопоты Рябушинских увенчались успехом 11 июля 1884 г., когда им наконец-то была выдана грамота Александра III о «возведении их с семействами в потомственное почетное гражданство».5

В 1867 г. Павел и Василий Михайловичи открыли в Москве Торговый дом в виде полного Товарищества и под фирмой «П. и В. Братья Рябушинские». В 1869 г. они купили у московского купца Шилова открытую им в 1858 г. близ Вышнего Волочка бумагопрядильную фабрику. В 1874 г. выстроили там же ткацкую, а в 1875 г. — красилъно-отбельную и аппретурную фабрики.ь

После смерти брата, последовавшей 21 декабря 1885 г., Павел Михайлович «выделил остальных наследников Василия Рябушинского» и остался единственным и полноправным владельцем дома.' В 1887 г. он реорганизовал торговый дом в Товарищество мануфактур П. М. Рябушинского с сыновьями с основным капиталом в 2 млн. р., разделенным на 1000 именных паев. В это время на фабриках Рябушинеких уже работало 1200 человек. Товарищество мануфактур П. М. Рябушинского с сыновьями стало владельцем бумагопрядильной, ткацкой, красильной, отбельной и аппретурной фабрики при с. Заворове Тверской губернии Вышневолоцкого уезда, а также предприятием, торгующим мануфактурными товарами, пряжей и ватой в Москве, на Биржевой площади, в собственном доме.8

15 июня 1894 г. с разрешения Комитета министров основной капитал Товарищества был увеличен вдвое.9 В этот момент из 1000 паев Товарищества 787 принадлежали П. М. Рябушинскому, что давало ему 10 голосов на общем собрании пайщиков, 200 паев (10 голосов) —его жене А. С. Рябушинской, 5 паев (1 голос) — старшему сыну П. П. Рябушинскому, 5 паев (1 голос) — коломенскому мещанину К. Г. Климентову. Таким образом, 997 паев находились в руках четырех лиц, остальные три пая были в руках у трех держателей (у каждого по одному), не имевших права голоса. В связи с увеличением основного капитала в 1895 г. были выпущены еще 1000 паев по 2 тыс. р. каждый. Все они были приобретены П. М. Рябушинским, ставшим, таким образом, обладателем 1787 паев из 2000.|0 К 1897 г. основной капитал Товарищества официально составлял 4 млн. р., а запасной ~ 1 млн 680 тыс. р.11

П. М. Рябушинский умер 21 декабря 1899 г., пережив своего брата на 14 лет. Его восемь сыновей — Павел, Сергей, Владимир, Степан, Николай, Михаил, Дмитрий и Федор — получили многомиллионное наследство. Отец завещал им по 200 паев Товарищества каждому (стоимостью в 2 тыс. р. пай) с причитавшимися на них дивидендами. Кроме того, каждый из сыновей получил по 400 тыс. р. в процентных бумагах или наличными деньгами.12 К чрезвычайному собранию акционеров 19 апреля 1901 г. братья были держателями 1593 паев: Павел — 253, Сергей — 255, Владимир — 230, Степан — 255, Николай — 200, Михаил — 200, Дмитрий— 200.u Старший сын Павел стал директором-распорядителем Товарищества.14