Чтение онлайн

Неожиданно за его спиной раздался голос Ши Цзинлэ, которая появилась несколько минут назад, и с кривой улыбкой слушала разговор мужчин.

— Конечно, не любит. Зачем ему это? Вернись я домой — и он знает, что никто не позволит ему с сынком его никчёмным, моим непутёвым братцем, по притонам шляться, каждый день пьянки устраивать да по гарнизону с девками блудными разгуливать, память матери покойной оскорблять! Я быстро положу конец их мерзким забавам!

— Что ты говоришь, дочка? Должны же воины отдыхать от ратного дела…

— Со шлюхами? Хорош отдых! Конечно, лучше места для восстановления боевого духа не найти! Безусловно, в притонах воины обмениваются стратегическими планами и изучают тактику ведения боя, а не тратят деньги казны на сомнительные удовольствия. И именно так их и запомнят: не как отважных защитников, а как посетителей злачных мест! А потом эти воины с утроенной яростью бросаются в бой, ведомые лишь благородными порывами и кристально чистым сознанием! Ну что ж, если это и есть секрет непобедимости армии, я рада за нашу империю! Да здравствует разврат и порок — залог нашей безопасности!

Звучный голос Ши Цзинлэ прозвучал, словно лезвие меча, рассекающее тишину. Ши Шэнься замер на мгновение, его взгляд, обычно исполненный мудрости и величия, потемнел. Перед ним стояла его любимая дочь, дерзкая и умная не по годам. Ее слова, сказанные с прямотой, свойственной лишь молодости и невинности, звучали излишне укоризненно.

— Дочь моя, — начал Ши, его голос был ровным и спокойным, — воины — не машины для убийства. Они — люди, и тоже нуждаются в отдыхе, в утешении, в забвении тягот войны. А выбор способа отдыха — это вопрос личных склонностей.

— Так кто же, как не начальник имперской гвардии, покажет пример своим подчиненным? А что показываешь ты? Ну, ничего, я вернусь домой и наведу там образцовый порядок…

Ши Шэнься замахал руками.

— Ну что за глупости, дочурка? Ван Шанси присмотрит за тобой, и поклонник твой вон, красавец редкий, тоже согласился везде тебя сопровождать. Оттого, что две дурочки сгинули, не стоит шум поднимать. Ты просто без оружия никуда не выходи, и нос держи по ветру.

— Отец… — немой упрёк, прозвучавший в голосе дочери, Ши Шэнься постарался не расслышать.

Ши же, будучи особой разумной и поняв, что упреки на папашу не действуют, угрозы — тоже, махнула на него рукой, после чего, однако, вспомнила, зачем пришла.

— Господин Ван, директор просил вам передать, что ждёт вас сегодня на собрании в директорском корпусе в час Козы. Он просил, чтобы вы пригласили и господина Цзянь Цзуна.

Ван Шанси кивнул, хоть и поморщился.

— Каждый день собираемся, а толку чуть. При дворе-то что говорят об этом, Ши?

Ши Шэнься пожал плечами.

— Считают, что какая-то сумасшедшая баба обозлилась на красавиц. И даже имя называют — Мао Лисинь. Она ведь была признанная красавица Чанъани, а выбрали совсем других девиц. Говорят, она злобу затаила и решила со всеми красавицами посчитаться.

Бяньфу сжал кулаки, а Цзиньчан и Ши Цзинлэ, не сговариваясь, усмехнулись.

— Мао Лисинь в спектакле в первом акте появлялась, весь второй и третий тоже на сцене то и дело мелькала, в четвертом и пятом — Лиса со сцены вообще не сходила! Как же она могла Сюань и Исиня прибить? Когда Сюань ушла, она со мной пела, когда Исинь ушёл, она в лучах славы купалась и до утра с актёрами и музыкантами оставалась, — попыталась вразумить папашу Ши Цзинлэ.

Не убедила.

— Она — актриса опытная, могла и вместо себя на сцену кого-то выпустить, а сама втихаря все провернула.

Цзиньчан расхохотался.

— Мао Лисинь, «актриса, которая убьёт вас… своим талантом»? Конечно, Мао и «Любовь луны к персику» сыграет, и «Танец бабочки над могилой императора» исполнит, но чтобы одновременно на сцене петь, да ещё и двоих красавцев в павильоне в двух ли от театра прикончить? Симбиоз искусств, она гений….

Ши спокойно пояснила ему, нисколько не смущаясь присутствием отца, Ван Шанси и Бяньфу, принесшего на стол новые пирожки и мрачно слушавшего разговор.

— Папаша зол на Лисинь, она отказалась выйти за его сына, моего братца Шэньцю. Отец желал породниться с влиятельным домом Мао, но Лисинь натянула ему нос. А по мне, правильно сделала: с чего связывать себя с далеко не самым блестящим представителем рода Ши? Она что, не знала о его похождениях? Разве могла она разделить ложе с тем, чья душа запятнана пороком?

— Что ты несёшь, я просто хотел, чтобы он остепенился!

— Так и показал бы ему пример степенной жизни! А так, каков папаша, таков и сынок! Как поёт старый петух, так учится петь и молодой!

Ван Шанси постарался сгладить внутрисемейные раздоры дома Ши.

— Ладно, Шэнься, а что ещё говорят при дворе? Серьёзно только.

Тот поморщился.

— Да что только не говорят! Но Чжао Гуйчжэнь просто убит был, скрежетал зубами, жаждал крови и мести, награду назначил за поимку убийцы, сам слёг на неделю. Канцлер Ли Дэю, когда племянника потерял, тоже долго в себя прийти не мог. Остальные только плечами пожимали…

Шептались о мести отвергнутых поклонников, о заговорах, о древних проклятиях, витающих над старыми родами. Ходили слухи о связи Исиня с одной из погибших красавиц, о ревности и страсти, приведших к трагедии. Но в ходу и другая версия, что Исинь знал некую тайну, опасную для кого-то влиятельного.

Но что толку от таких предположений? Сначала-то думали, что смерть этой Лю — месть Чжао Гуйчжэню. Но что за бабская месть-то? Сюань Янцин? Племянница начальника имперского секретариата Чжао Наньци? Но я Наньцы без малого тридцать лет знаю. Плевать ему на племянницу. Он, кроме карьеры и денег, ничем не озабочен. Даже по собственному сыну траур не носил, когда тот от сухотки умер. Убили племянника канцлера? Ну, так если били бы по канцлеру — по сыновьям бы ударили. Как по мне, трепотня это всё,

Ши Шэнься не лгал. Шепот скользил по коридорам Запретного города, словно ядовитый туман, проникая в самые тёмные углы дворца. Гибель двух первых красавиц академии и племянника канцлера Исинь Чэня — это не мелочь, которой было легко пренебречь. Это был удар по первым лицам империи. Все гадали, кто стоит за этими злодеяниями? Кто дергает за ниточки, превращая жизни в пепел? Какие цели он преследует? Гадания гаданиями, а ответа никто не знал.

— Кстати, старый евнух Му Лунь после первого убийства пророчески изрек, что этим не кончится. Смерть, говорит, она как собака, где её раз накормили, туда и возвращается. Как в воду глядел. Ладно, полно об этом. Как там наши старые друзья Цзянь Цзун и Линь Цзинсун? Время летит, и я все чаще вспоминаю наши юношеские годы, полные приключений и безумных идей. Мы были молоды и безрассудны, верили в свои мечты и не боялись идти на риск. Цзянь Цзун искал бессмертие в алхимических реакциях, Линь Цзинсун — в красоте поэзии, а ты — в звоне мечей.