Чтение онлайн

Бяньфу задумался.

— Но я думал, что мы с тобой… никогда не расстанемся, всегда будем жить рядом. Мы же братья. Я люблю и ценю тебя. Ты честен и верен, как и обещал…

Цзиньчан смутился.

— Я старался быть честным с тобой, но всё же один раз безбожно соврал тебе…

— Так значит… мы не родня? — у Бяньфу вытянулось лицо.

— Родня.

— Наш предок вовсе не Пэй Минь?

— Пэй Минь.

— Так что же тогда неправда?

— Я сказал тебе, что родился в год Огненной Лошади…

— А это не так?

— Так. Я родился в Год Огненной Лошади, в восьмой месяц…

— И я тоже.

— Да, но ты родился за день до полнолуния, а я сказал тебе, что появился на свет за три дня до него. Это неправда. Я появился на свет в пятнадцатую луну восьмого месяца, в День Середины осени.

— И что? — удивился Бяньфу.

Сказанное вначале показалось ему совершенно неважным пустяком. Какая разница, когда родился Цзиньчан? Но потом до него медленно дошло.

— Так значит ты — мой младший брат? Ты — младше меня? Я старше тебя на целый день?

— Забудь об этом, Бяньфу. Я был и буду твоим старшим братом. То, что я сказал, останется между нами.

Бяньфу пожал плечами. Он давно признал Цзиньчана старшим, и его признание ничего не изменило, однако всё это было как-то странно. Так надуть его… Это надо же…

— Ладно, — махнул он рукой, — Но что будешь делать ты? Ты не ухаживаешь за Ши, и она держится так отстранено. Ты присмотрел другую девушку?

— Если я посватаюсь к её отцу, он согласится, но сама Ши такого не потерпит.

— И что тогда?

Цзиньчан только махнул рукой.

— Время покажет, младший.

Через пару часов, наутро после заключения под стражу декана-убийцы Линя Цзинсуна, академия Гоцзысюэ только об этом и говорила. Шепотки, переходящие в громкие споры, заполонили коридоры и аудитории. Студенты, преподаватели — все были ошеломлены и взволнованы. Линь Цзинсун, столп учёности и образец добродетели, оказался хладнокровным убийцей?

Особенно тяжело переживали новость те, кто работали с деканом. Его секретари и ассистенты отказывались верить в случившееся. Они вспоминали его мудрые советы, его спокойствие и рассудительность. Как человек, казавшийся воплощением справедливости и благородства, мог совершить такое чудовищное злодеяние?

Впрочем, были и те, кто ничуть не удивлялся. Они припоминали странные взгляды декана, его умение перетолковать любую фразу так, как нужно в данный момент, доказать взаимоисключающие друг друга постулаты. Слухи о его скользких странностях ходили давно, но никто не придавал им особого значения. Теперь же, в свете последних событий, всё это стало понятным.

Директор Сюй Хэйцзи вообще предпочитал не высовываться из кабинета. Ему необходимо было срочно найти замену Линь Цзинсуну, но кто мог занять его место? Кто мог восстановить пошатнувшееся доверие к академии и вернуть ей прежнюю репутацию? Эти вопросы терзали умы директора и деканов древнего уважаемого учебного заведения.

Но не всех. Ван Шанси, хоть и сочувствовал на словах директору, на самом деле не был особо взволнован. Его распирала гордость за своего ученика, оказавшегося умнее целой следственной палаты Ханьлинь, к тому же он получил возможность сколько угодно потешаться над дружком Цзянь Цзуном, ничего не смыслящим в людях и не видевшего убийцу под самым своим носом.

Мечник Лао Гуан решил не подавать прошение об отставке. Его ученики провели поминальные службы по своему другу Му Чжанкэ, чей дух теперь был отомщен, а имя обелено.

Начальник стражи Ло Чжоу не пропускал ни единого судебного заседания, пока разбирали дело преступного декана Линя Цзинсуна. Он надеялся понять и выследить, как рождается преступный умысел в голове человека, и как этот умысел подавляет и интеллект, и волю.

Красавица Чжэнь Чанлэ вскоре вернулась в академию и первым делом ринулась к Фэну Цзиньчану. Поняв из разговора с ним, что всё это время ходила по краю бездны, она побледнела и надолго уединилась в своих покоях. А вскоре и вовсе уехала, согласившись на брак с женихом: стены академии, в которых ей поминутно слышались голоса Лю Лэвэнь и Сюань Янцин, слишком угнетали её.

Бяньфу не принимал участия в обсуждении минувших событий, но покупал дорогие безделушки для Лисинь, не забывая каждый день печь для нее новые пирожки. Лисинь, которая давно присмотрела себе этого честного и милого парня, далекого от интриг и «ивовых домов», благосклонно принимала подарки.

Фэн Цзиньчэн, и без того известный, как победитель турнира мечников, в одночасье стал светилом академии. Раскрытие им запутанного преступления разнесло весть о его остром уме и отваге по всему учебному заведению. Теперь каждый его шаг сопровождался восхищенными взглядами. Сам директор академии, обычно скупой на похвалы, публично выразил Фэн Цзиньчэну свою признательность. Чжао Гуйчжэнь и канцлер Ли Дэю прислали ему благодарственные письма.

Для Золотой Цикады наступило время славы и… назойливых девиц! Академия Гоцзысюэ, цитадель учености, превратилась в поле битвы, а бедный Цзиньчан стал добычей. Нет, не дикого зверя и не коварного злодея. Его преследовали поклонницы. Эти невинные создания, воплощение добродетели и скромности, подобно ланям, окружали его, строя козни, достойные величайших стратегов.

Каждая из них разрабатывала свой план совращения. Одна, известная своей поэтической одарённостью, подкидывала ему загадки, спрятанные в изысканных стихах, срифмованных в перерывах между зубрежкой конфуцианских трактатов. Другая, девица с удивительной грацией, «случайно» роняла на него цветы сливы, источавшие аромат, способный свести с ума самого стойкого монаха. А что уж говорить о той, которая пыталась подкупить его редкой каллиграфией, надеясь, что гений, падкий до прекрасного, забудет о морали и приличиях? Бедняжки, они так старались, так изворачивались, словно акробаты в цирке!

Их уловки были столь тонки и изощренны, что даже самый проницательный мудрец позавидовал бы их изобретательности. Внезапные встречи в библиотеке, томные вздохи над свитками, «нечаянные» касания рук — всё это было спланировано с хирургической точностью. Они плели свои сети, словно пауки, надеясь поймать в них эту драгоценную бабочку — Золотую Цикаду.

Стоило ему зайти в библиотеку, как оказывалось, что именно его свиток падал с полки, и именно она, самая милая, оказалась рядом, чтобы помочь поднять его. Листки стихов «невзначай» оказывались на его столе — оды его гению, написанные дрожащей рукой.

Ши Цзинлэ, замечая, как они усердствуют, почему-то злилась, хоть и не понимала причин своего раздражения. Фэн Цзиньчэн, безусловно, был привлекательным — высокий, статный, талантливый. Но Ши Цзинлэ всегда ставила интеллект выше внешности, и не понимала девичьих уловок, направленных на завоевание мужского внимания. Ей казалось это примитивным и унизительным.

Фэн Цзиньчэн, несмотря на внезапно обрушившуюся славу, оставался верен себе, воспринимая ухаживания девиц с едва заметной усмешкой. «Словно вороны, накинувшиеся на блестящую монетку», — думал он, не позволяя лести ослепить его. Он продолжал усердно заниматься фехтованием, оттачивая каждое движение до совершенства. Его тренировки стали еще более интенсивными Вечерами, после изнурительных тренировок, он находил утешение в старинной библиотеке академии, погружаясь в чтение древних трактатов о боевых искусствах, и забытых легендах.