Чтение онлайн

Василиса ответила теми словами, которые упорно не желало переводить заклинание, и бросилась к Дженни, размахивая качалкой, как индеец в вестерне томагавком. Лицо красавицы настолько перекосила злость, что впору было сниматься в фильме ужасов. И Дженни поняла - убьет. Поэтому и рванула не разбирая дороги, и думая, что жена придурковатого Сокола запутается в своем сарафане, шлепнется и не догонит.

Василиса и ее сарафан думали иначе. И тот камень, об который в итоге споткнулась Дженни, их в этом заблуждении поддерживал. Иначе зачем было под ноги бросаться?

– Убью!
– мрачно пообещала Василиса, нависнув над соперницей, как само возмездие, и замахнулась качалкой.

Дженни ей поверила.

Феникса, на самом деле, убить не сложно, не смотря на то, что это волшебное существо. Ничем они от простых смертных не отличаются, окромя долгожительства, способности к самосожжению и перерождению. Но и здесь, вовсе не факт, что сгореть успеешь прежде, чем тебя пырнут мечом, ну или приголубят по голове качалкой. Фениксы, к сожалению, ни телепортироваться не умеют, ни даже открывать банальные порталы, в которые можно лихо запрыгнуть, оставив врага с носом.

В общем, перерождение для феникса единственный способ срочной эвакуации.

И Дженни в этот самый миг поняла, что лучше очередное перерождение, чем смерть от кухонной утвари. И даже начала перерождаться, стянув в одну точку, где-то над головой, столько энергии, что сгорела и рассыпалась пеплом бы мгновенно, даже взлетать огненной птицей и выкрикивать сомнительной ценности пророчества бы не понадобилось. А потом оказалось, что огня Дженни боится все-таки больше, чем злющую Василису с качалкой, и девушка, что есть сил, оттолкнула от себя готовую испепелить энергию.

Куда уж эта энергия потом канула, Дженни не знала. Но Василису это зрелище привело в чувство и она даже помогла подняться на ноги.

– Ну вот, - сказала мужняя жена, присев на высушенную мановением руки траву.

– Он у меня саксофон украл, - пожаловалась Дженни и села рядом.

– Зачем?
– удивилась Василиса.

– А я знаю?

Василиса посмотрела на мужа, и он неуверенно забормотал что-то о чудеснозвучных скрипках, баре, Страдивари и бешеных бабах с ненавистной кукурузой. Бедная Премудрая видимо поняла из этого бормотания больше, чем феникс, и покачала головой.

– Опять ты ничего не понял, - сказала печально.
– А я тебе вареники варить собиралась. С вишнями. Как ты любишь.

Финист склонил повинную голову и вздохнул как большой пес.

Саксофон Финист отдал, но только после того, как Василиса уверила, что он ей не нужен, а Дженни доказала, что никакая это не диковинка. Дженни на радостях покружила сову и отправилась домой отсыпаться. А Василиса провела свое заблудившееся и летавшее кругами сокровище через портал, и аккуратно его закрыла, чтобы другой такой дурень никуда не провалился случайно.

А не понадобившаяся фениксу энергия, тем временем, расползалась осьминогом где-то в междумирье, ловила крохи другой энергии, отращивая новые щупальца и разрастаясь как опара, пока не дотянулась случайно сразу до трех миров. На этом энергия пока успокоилась, застыв в ожидании, потому что соединять миры было ее предназначением. Она из каждого из этих миров брала крохи жизни и образы, отражалась от памяти феникса, превращая его тело в пепел. А потом, когда на теплую землю падало яйцо, из которого должен был вылупиться новый птенец, отрывалась от феникса, как пуповина, закукливалась и постепенно превращалась в новый мир.

К сожалению, на этот раз процесс рождения нового мира был прерван, так и не начавшись, и во что это могло вылиться, даже боги не ведали.

Впрочем, пока они даже не ведали о том, что столь необычное событие случилось.

Не следили боги за фениксами. Этих фениксов, на самом деле, целая куча, гораздо больше, чем богов. За каждым не уследишь, даже если захочешь. И заняться самосожжением, чтобы возродиться, огненные птицы обычно не спешат. Один старожил вообще умудрился прожить семнадцать тысяч лет. Не каждый бог мог похвастаться таким возрастом. А наглая птица в человеческом обличье знай себе строила глазки и обещала дожить до совершеннолетия. То есть, до восемнадцати тысяч лет.

Как тут уследишь?

Да и не каждый бог, в принципе, задумывался о том, что для сожжения одной несчастной птицы столько энергии не нужно.

В общем, богов ждал сюрприз.

Такая-сякая, сбежала из дворца,

Такая-сякая, расстроила отца.

(м/ф «Бременские музыканты»)

Дженни сидела в том самом баре, в котором Финист узнал о скрипках Страдивари. В мир, где это бар находился, ее переправила Василиса, с которой феникс уже две недели переписывалась по междумировому Интернету и как-то незаметно для себя сдружилась. Василиса оказалась умной женщиной, способной дать толковый совет, а еще самой настоящей ведуньей (ну или ведьмой, хотя ей и не нравилось, когда ее так называли) а следовательно, в душевных травмах и проблемах разбиралась получше иного психолога, не говоря уже о священнике. Как она при всем этом умудрилась выйти замуж за совершеннейшего дурака и почему это сомнительное сокровище так защищает, Дженни решительно не понимала.

В общем, сидела Дженни в баре, пила преотличнейшее пиво и чувствовала себя такой дурой, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А все дело в том, что поджог кукурузного поля, даже ради ловли гнусного вора саксофонов, был очень плохой идеей. Тем более плохой идеей он был из-за того, что поле принадлежало родителям.

Нет, пожарные там огонь потушили, и кукуруза особо не пострадала. Но вслед за пожарными приехали полицейские и представитель страховой компании. Что одни, что другой подозревали, что Эткинсы свое поле подожгли сами. Хорошо хоть никто не видел, как этим занималась Дженни, поэтому и доказательств никаких не было. Но все равно, девушка расстроилась настолько, что захотела напиться. А пить в ближайшем от фермы городке было еще худшей идеей, чем поджог поля. Обязательно кто-то знакомый увидит, расскажет родителям и стыдно будет вдвойне.

Дженни вздохнула, полюбовалась дном пустой кружки и задумалась о том, взять еще одну, или лучше отправляться домой и не позориться?

– Что, красавица, невесела, буйну голову повесила?
– с подвыванием произнес мужской голос.

– Куда повесила?
– заинтересовалась Дженни, узнав в подошедшем небритом мужике Финиста.

– Это я образно, - смутился Ясный Сокол и зачем-то добавил: - В стихах.

И сел за столик Дженни.

Потом Финист пил коньяк, а Дженни пиво. И молчали они довольно долго. А потом, черт дернул Дженни все-таки расспросить Финиста о том, зачем ему понадобился ее саксофон. А Сокол взял и ответил.