Чтение онлайн

— Ты не знаешь пары каких-нибудь полезных словечек из жаргона негров, чтобы объясниться с ней? — спросила я. — Конечно, она может и вовсе ничего не понять, если ее доставили сюда не через Вест-Индию.

Джейми обернулся и всмотрелся в мою пассажирку, что-то прикидывая в уме.

— Ну, — пробормотал он наконец, — есть кое-что такое, что все они знают, откуда бы их ни привезли. — Он протянул руку и крепко сжал колено женщины. — Свобода, — отчетливо проговорил Джейми, а потом, после паузы, добавил: — Saorsa. Ты понимаешь, что я говорю?

Руки женщины все так же крепко сжимали мою талию, но она судорожно вздохнула, и мне показалось, что я ощутила ее кивок.

Лошади шли одна за другой, гуськом, и впереди ехал Майерс. Здесь даже не было следов фургонных колес, под копытами стелилось нечто вроде едва заметной тропы, — однако она достаточно отчетливо вела между деревьями. Все мы ощущали беспокойство, и, без лишних разговоров, решили двигаться вперед, пока это возможно.

Моя пассажирка то ли избавилась наконец от терзавшего ее страха, то ли просто слишком устала, чтобы о чем-то тревожиться. После того, как в полночь мы устроили короткий привал, она без возражений позволила Яну и Майерсу снова погрузить ее на лошадь, — и хотя она по-прежнему крепко держалась за мою талию, тем не менее время от времени начинала дремать, и ее лоб упирался в мои плечи.

Меня тоже одолела усталость от долгой верховой езды, — да еще так усыпляюще действовал мерный, мягкий стук лошадиных копыт и бесконечный шелест ветвей над нашими головами… Мы все еще ехали по лесу, состоявшему из одних только южных сосен, и их высокие прямые стволы окружали нас, словно мачты давным-давно затонувшего флота.

В моей памяти всплыли строки старинной шотландской песни: «Много ль земляники растет в соленом море, много ль кораблей по лесу плывет…» — и я принялась сонно гадать, не приходилось ли сочинителю бывать в месте вроде этого, выглядевшем совершенно ирреальным в рассеянном свете звезд и полумесяца… здесь все было таким расплывчатым, что терялась грань между стихиями.

Мы могли с равным успехом и плыть над землей, лошадь подо мной могла превратиться в дощатую палубу, а шорох сосен наполнял бы наши паруса…

Мы остановились перед самым рассветом, расседлали лошадей, стреножили их и оставили пастись среди высокой травы на небольшом лугу. Я подошла к Джейми и моментально свернулась в клубок прямо на траве рядом с ним, и последним, что я слышала, было мирное похрустывание сочной зелени на лошадиных зубах.

Мы проспали весь день и поднялись только к вечеру, — одеревеневшие, умирающие от жажды, сплошь покрытые клещами. Я искренне порадовалась тому, что клещи, как и москиты, явно не находили вкуса в моей плоти, но потом все время нашего путешествия на север внимательно осматривала Джейми и всех остальных после каждой ночевки; всякой дряни, готовой присосаться к человеку, тут было более чем достаточно.

— Фу, гадость! — сказала я, рассматривая один особенно крупный экземпляр, размером с виноградину, притаившийся среди мягких, коричного цвета волосах подмышкой у Джейми. — Черт, я даже боюсь его снимать; он так нажрался, что кажется, вот-вот взорвется.

Джейми, другой рукой в это время ощупывавший свою голову, пожал плечами.

— Ну и пусть сидит, пока ты с остальными не разберешься, — предложил он. — Может, он к тому времени сам отвалится.

— Пожалуй, пусть посидит, — неохотно согласилась я. В общем-то я ничего не имела против взрыва клеща, просто его кривые челюсти все еще глубоко сидели в коже Джейми. А мне уже приходилось видывать инфекции, занесенные при насильственном удалении клещей, и это было совсем не то, с чем мне захотелось бы столкнуться посреди дикого леса. У меня ведь были с собой лишь самые примитивные медицинские припасы — хотя среди них, к счастью, имелась и парочка отличных маленьких пинцетов из ларца доктора Роулингса.

Майерс и Ян, похоже, и сами неплохо справлялись с делом; они оба разделись до пояса, и Майерс навис над парнишкой, как огромный черный бабуин, энергично копаясь в волосах Яна.

— Вот тут еще один, маленький, — сказал Джейми, наклоняя голову и отводя в сторону свои волосы, чтобы я смогла добраться до небольшой темной шишечки за его ухом.

Я только-только сосредоточилась на том, чтобы осторожно удалить противную тварь, как почувствовала чье-то присутствие рядом с собой.

Накануне, когда мы разбивали лагерь, я чувствовала себя слишком вымотанной, чтобы обращать внимания на нашу беглянку, к тому же я была абсолютно уверена, что никуда она не денется, — ведь не потащится же она в лес одна-одинешенька? Однако она все же прогулялась по окрестностям, по крайней мере, добралась до протекавшего неподалеку ручья и вернулась с ведром воды.

Она поставила ведро на землю, набрала пригоршню воды и втянула ее в рот. Потом сделала несколько жевательных движений челюстями и изо всех сил раздула щеки. Отодвинув меня в сторону, она подняла руку удивленного Джейми и резко, с силой брызнула водой изо рта ему подмышку.

После этого она протянула руку и осторожно, кончиками пальцев коснулась паразита, как будто щекоча его. И уж конечно, Джейми тут же ощутил щекотку, потому что у него были очень чувствительные подмышки. Он порозовел и слегка отпрянул от руки рабыни, и все мышцы его тела напряглись.

Но женщина крепко держала его за запястье, и через секунду чудовищно раздувшийся клещ упал на ее ладонь. Она небрежно отбросила его в сторону и с довольным видом повернулась ко мне.

Я подумала, что, закутанная в плащ, эта женщина похожа на мяч. Впрочем, и без плаща она наверняка выглядела не лучше. Она была очень низкорослой, не больше четырех футов, и почти такой же в ширину, а ее коротко остриженная голова напоминала пушечное ядро, и щеки были такими пухлыми, что над ними едва можно было рассмотреть глаза.

Она была просто невероятно похожа на одну африканскую деревянную фигурку, которую я как-то видела в Вест-Индии, — и та фигурка изображала собой плодородие. Такая же пышная, массивная грудь, тяжелые бедра и глубокий, роскошный цвет жареных кофейных зерен из Конго, — и при том у женщины была такая гладкая и чистая кожа, что она казалась полированным камнем, на котором от жары выступила влага. Женщина протянула ко мне руку — на ее ладони лежали несколько маленьких предметов, по размеру и очертаниям похожих на сушеную лимскую фасоль.

— Пау-пау, — произнесла женщина голосом низким и настолько красивым, что даже Майерс обернулся в ее сторону, пораженный. Это был богатый, сочный голос, гулкий, как барабан. Видя мое изумление, женщина застенчиво улыбнулась и сказала еще что-то. Я не поняла ее — разобрала только, что она говорит на гэльском.

— Она сказала, ты не должна глотать эти семена, потому что они ядовитые, — перевел Джейми, с опаской посмотрев на чернокожую и набросив на плечо плед.

— Хау, — согласилась Полина, энергично кивая. — Яда-вита!