Чтение онлайн

На улицу я выхожу прямо в ленивый мелкий снег. Запахиваю поплотнее пальто, но не спешу садиться в машину, потому что хочу надышаться этим воздухом. Сегодня новый день, какой-то невероятный, особенный, и даже через много лет, если меня разобьет маразм, и я забуду собственное имя, се равно буду помнить именно этот день и вкус этого снега на языке, который я выставила, словно девчонка, впервые увидевшая зиму.

— Даниэла? — слышу рядом вкрадчивый голос.

В нескольких шагах стоит женщина: в когда-то модном пальто, с ранней сединой в волосах. Не то, чтобы старая, скорее, разбитая тяготами жизни. У нее красивое лицо, но глаза глубоко похоронены в морщинах, а губы обветрились, потому что она их постоянно облизывает. И все время затравленно озирается.

— Мы знакомы? — У меня хорошая память на лица, я бы совершенно точно ее запомнила, если бы мы уже встречались.

— Уходите от него, пожалуйста, — бормочет она, перекладывая из руки в руку потрепанный клатч.

— Может, вы представитесь? — Мне не по себе от этого разговора, хоть он еще толком и не начался.

— Мы как-то случайно говорили с вами по телефону. Хотя, это тяжело назвать разговором. — Последнюю фразу она произносит с вымученной улыбкой. И не дает мне спросить, быстро тарахтит дальше: — Послушайте, ну зачем он вам? Чего вам не хватает? Вы молодая, красивая, у вас вся жизнь впереди.

Я никогда ее не видела. Ту женщину, которая звонила Олегу. Ту, которая бросила трубку, как только поняла, что ответил не он. Ту, что предупреждала о какой-то Кате, которая попала в реанимацию. Мне и в голову не приходило представлять, кто скрывается за загадочным экзотическим именем, но сейчас я ловлю себя на мысли, что подсознательно представляла ее другой: молодой, цепкой, как репейник. Понятия не имею, что за тяготы на нее свалились, но точно не хочу в них вникать. Если это прошлое Олега — или его настоящее, как знать — мне оно больше не интересно.

— Эльвира? — угадываю я.

От звука своего имени она вздрагивает, словно от пощечины. Начинает пятиться и теперь почти не смотрит на меня, только вертит головой в разные стороны. Она явно чего-то боится. Или кого-то, но этот человек точно не я.

— Эльвира, я угадала? — Иду к ней, но она пятится все дальше и дальше. Миролюбиво поднимаю руки ладонями вверх и показываю, что у меня нет ни телефона, ни другого гаджета, которым бы я могла заснять или записать нашу встречу. — Я могу чем-то помочь?

Есть же какая-то причина, почему она пришла именно сейчас, сама, хоть явно затравлена и боится даже собственной тени. И я думаю, что все из-за последних событий. И ее слова о том, чтобы я уходила от него — это наверняка об Олеге.

— Мы ведь можем просто поговорить, да? Садитесь в машину.

Она снова вздрагивает и энергично мотает головой.

— Я не должна была приходить. — Кусает губу и слизывает с нее налипший снег. Не очень приятное зрелище. — Я и так сильно рискую. Но вы должны от него уйти.

— Почему должна?

— У него обязательства перед другим человеком, — немного подумав над формулировкой, наконец отвечает Эльвира. — Он нужен своей дочери.

Конечно, он нужен своей дочери, потому что никто кроме Олега, не вытащит Олю из той ямы, в которую она сама себя посадила. Только причем тут я?

— Все очень сложно, — вдруг добавляет Эльвира и смотрит на меня так, будто во мне и только во мне сосредоточена причина ее несчастий, о которых я ни сном, ни духом.

— Послушайте. — Я пытаюсь сохранить тон ровным, но это очень сложно. Она пришла что-то мне сказать или выдвинуть ультиматум, но в итоге только напустила еще больше тумана. Если все дело в прессе, и скандал побудил личных демонов Олега вылезти наружу, то она не может не знать, что я не собираюсь держаться за мужа, напротив — делаю все, чтобы получить развод. — Если хотите что-то сказать — говорите. Вы же зачем-то меня нашли, хоть не припоминаю, чтобы называла свой адрес. Может быть, в моих силах помочь, но я не буду знать, как, пока вы не расскажите, в чем дело.

На секунду мне кажется, что Эльвира прислушалась к моим словам. В испуганном взгляде появляется проблеск осознанной мысли, и она даже рискует сделать шаг навстречу, но в эту секунду за нашими спинами раздается громкий, похожий на выстрел хлопок выхлопной трубы — и Эльвира подбирается, чтобы быстро, перескакивая через лужи подтаявшего снега, скрыться в домах. Я пытаюсь ее догнать, но с моим головокружением к тому времени, как забегаю за соседний дом, от незнакомки уже и след простыл. Перевожу дыхание и даже зову ее по имени, но совершенно ясно, что она не откликнется и не вернется. Возможно, я ее больше вообще не увижу.

В машине беру планшет и пытаюсь загуглить различные вариации: Олег и Эльвира, Олег Никольский и Эльфира, и даже добавляю Катю, хоть понятия не имею, кто она такая. Ничего. Даже самый большой поисковик не знает, кто эта женщина в жизни Олега и почему она просила меня от него уйти, хоть на ревность это было совершенно не похоже. На встречу к законной жене ни одна любовница не придет в старом пальто и без прически из салона. Улыбаюсь, чувствую противное послевкусие: я никогда не пыталась встретиться с бывшими своих мужчин, но если бы мне захотелось, я бы точно пришла во всеоружии, а не как затравленный лабораторный зверь.

За что я ненавижу больницы, так это за необходимость строго следовать режиму. Мне приходилось ломать себя каждый раз, когда подался в наемники, но и бросил я это дело потому, что муштра и линейка, как оказалось, совершенно точно не мое.

А здесь хоть и частная клиника, почти та же муштра, только прилизанная до безобразия и прикрытая ширмой «клиент всегда прав». Правда, врачи знают свое дело и хоть клиент всегда прав, они не дадут ему делать дурости.

Именно так и сказал мой лечащий врач, когда утром пришел на осмотр и увидел, как я, отделываясь от потуг медсестры помочь надеть мне штаны, пытаюсь одеться самостоятельно. Сначала выпроводил девчонку вон, дождался, пока она закроет дверь, а потом обматерил меня по всей форме. Кажется, последними его словами были, что лучшее, что меня ждет в загробной жизни: слезы красотки на моей могильной плите.

— Даниэла здесь была? — спрашиваю я, а у самого почему-то сжимается задница.

— Сидела над тобой, убогим, всю ночь, — не щадит меня доктор. По выговору и внешнему виду кавказец. — Сдохнуть захотелось? Всяким олигархам на радость?

— Не люблю овощем быть.

Правда, не люблю. Ну какой из меня больной. Я здоровый бугай, меня так, немного поцарапало, не стеклянный же. Я на войне был, видел, как ребята от одного выстрела подыхали, видел, как некоторые выживали после автоматной очереди, с брюхом в решето. А мне повезло, что идиотка Ляля вообще не умеет стрелять. Не умер тогда — и теперь не пропаду.

Но если с доктором мы как два мужика еще можем понять друг друга, то все меняется, когда ко мне пускают Даниэлу.