Бархатный ангел
Шрифт:
Взобравшись на лошадь, Элизабет неторопливо проследовала за повозкой, покидавшей Лэренстон и, подражая вознице, подняла руку, молчаливо приветствуя стражников на башне ворот. В обязанности стражей входило не впускать незнакомцев; те, кто покидал замок, совсем не интересовали их.
Единственная тропа, ведущая к замку Мак-Арранов, пролегала над обрывом и была ужасающе узкой. Неистово бьющееся сердце Элизабет грозило выскочить из груди. Колеса двигавшейся перед ней повозки касались самой кромки обрыва: еще несколько дюймов в сторону… и человек, и повозка, и лошадь могли свалиться вниз.
Достигнув конца тропы, девушка облегченно вздохнула: закончился опасный путь и, что немаловажно, — в замке было тихо.
Обернувшись через плечо, возница улыбнулся ей:
— Я всегда радуюсь, когда съезжаю с этой дороги. Вам в какую сторону? В эту?
Самым простым было бы поехать вперед, через владения лендлордов, но их подданые могли ее запомнить и указать преследователям нужное направление. Справа, над обрывом, вилась дорога, по которой они приехали сюда с Майлсом. Ехать над обрывом ночью…
— Не-а! — ответила она вознице самым грубым голосом, на который была способна. Очевидно, ему захочется поболтать, если она поедет с ним. Рукой, прикрытой пледом, Элизабет указала на гору.
— Ну и молодежь пошла, — усмехнулся возница. — Удачи тебе, парень. Луна светит ярко, но все равно смотри под ноги. — Пожелав ей счастливого пути, он прикрикнул на лошадь и направился своей дорогой.
Не теряя времени на переживания, Элизабет пустила свою кобылу прямо в зияющую перед ней черную пустоту. Ночью дорога выглядела еще сложнее, чем она ее помнила. Лошадь занервничала, и после секундного колебания Элизабет спешилась и повела ее под уздцы.
— Будь ты проклят, Майлс Монтгомери! — пробормотала она. И зачем только ему надо было приезжать в эту суровую местность? Если уж собирался держать кого-нибудь в плену, то хотя бы нашел для этого подходящее место.
Услышав прямо перед собой вой волка, Элизабет тут же перестала причитать. На фоне скалы четко вырисовывались силуэты трех волков с опущенными головами, уставившимися горящими глазами на девушку. Лошадь начала от страха пританцовывать, и Элизабет крепче сжала поводья. Как только она тронулась с места, волки тоже двинулись. К стае присоединился еще один волк.
Элизабет казалось, что она уже давно в пути и прошла не одну милю, но дорога почему-то никак не хотела кончаться. На мгновение девушка прижалась к скале, пытаясь успокоить свое рвущееся сердце.
Волки, казалось, поверив в то, что их жертва признала поражение, завыли теперь уже все вместе. Лошадь попятилась и вырвала поводья из рук Элизабет. Шагнув к лошади, девушка потеряла равновесие и неожиданно упала, успев, однако, уцепиться за край обрыва. Вырвавшаяся на свободу лошадь рванула вниз по дороге.
Некоторое время Элизабет лежала не двигаясь, стараясь собраться с духом и обдумывая варианты своего спасения. Положение было почти безвыходным: она висела на краю обрыва, одна нога болталась в воздухе, а другой она пыталась нащупать опору. Сжав зубы, девушка вцепилась руками в скалу. Как только она шевельнула левой рукой, под ней начал крошиться камень. В диком ужасе Элизабет старалась нащупать правой ногой хоть какой-нибудь выступ, но безрезультатно. Еще один камень сдвинулся под рукой, и она поняла, что должна немедленно что-то предпринять.
Собрав последние силы, девушка попробовала подтянуться. И, едва коснувшись левым коленом поверхности скалистой дороги, сглотнула слезы облегчения. Дюйм за дюймом вытаскивала она свое избитое, все в синяках тело на дорогу. На четвереньках Элизабет отползла в безопасное место у скалистой стены и присела, обливаясь слезами, катившимися в три ручья по ее щекам, не в силах остановить бурно вздымающуюся грудь. По ее рукам текла кровь, а разбитые коленки горели. Где-то над ней раздалось звериное рычание сцепившихся в схватке животных. Оторвавшись от стены, она увидела какое-то животное, набросившееся на волков. «Это же огромная собака Бронуин», — удивилась она и тут же на мгновение закрыла глаза, мысленно произнося молитву.
Элизабет сидела недолго. Вскоре ее отсутствие будет обнаружено, и поэтому необходимо как можно дальше уйти от враждебных Монтгомери. Поднявшись на ноги, она поняла, что поранилась намного серьезнее, чем предполагала. Ее левая нога не сгибалась, а колено болело. Утерев слезы, беглянка при свете луны осмотрела свои кровотачащие руки. Разодранными в кровь ладонями она начала ощупывать перед собой дорогу, не надеясь больше на зрение, а ориентируясь только по уступам скал.
К тому времени, когда она добралась до конца дороги, луна уже зашла, но вместо того чтобы испугаться, Элизабет, наоборот, обрадовалась наступившей кромешной тьме. Теснее закутавшись в плед, не обращая внимания на слабость в ногах, девушка заковыляла вперед.
Когда на нее уставились две светящиеся точки, она испугалась, затаила дыхание и остановилась, отыскивая какое-нибудь оружие. На несколько секунд ее глаза встретились с глазами зверя, и они неотрывно смотрели друг на друга, пока животное не двинулось с места. Оно уже почти прикоснулось к ней, когда Элизабет вдруг сообразила, что это собака Бронуин.
Как бы вопрошая, собака склонила голову набок, и Элизабет захотелось плакать от радости и облегчения.
— Ты расправился с волками, не так ли? — спросила. она. — Хороший пес! Ты не кусаешься?
С опаской она протянула руку вперед и почувствовала, как собака лизнула ее ладонь. Она принялась гладить большую лохматую собаку, заметив, что собака слегка подталкивает ее руку, пытаясь направить девушку назад, на горную дорогу.
— Нет, малыш, нет, — прошептала Элизабет. Не двигаясь, она еще сильнее ощущала все свои раны и ушибы. Казалось, она не спала уже несколько дней. — Я хочу пойти в этом направлении, а не назад к Бронуин.
Собака громко заскулила, услышав знакомое имя хозяйки.
— Нет! — твердо сказала Элизабет.
Собака развернулась и побежала вперед девушки в сторону леса, оборачиваясь и как бы раздумывая над ее словами.
— Хороший пес, — улыбнулась Элизабет. — Может, ты сумеешь вывести меня отсюда? Отведи меня к другому клану, который вернет меня брату за вознаграждение.
Элизабет, не отставая, следовала за собакой, и, как только она начинала спотыкаться, собака останавливалась и подставляла ей под руку свою голову, пока девушка не догадалась на нее опереться.