Чтение онлайн

Она выглядит потерянной. Спущенная. Близка к тому, чтобы сломаться.

— Он того не стоит, Камила, — говорю я ей.

Ее зеленые глаза цепляются за меня. — Конечно, ты бы так сказал. Он твой враг, человек, убивший твоего отца. Тебе нужно, чтобы я в это поверила. Ты заставил меня поверить в это. Или пытался, по крайней мере. Точно так же, как ты манипулировал всем остальным.

— Я не манипулировал всем.

— Разве нет? — она спрашивает. — В тот день я вышла в зал, готовая выйти замуж за Алекса. А вместо этого меня заставили жениться на тебе. С того дня я ни разу не видела и не разговаривала с Алексом.

— Алекс — чертова выдумка, — рычу я. — Его не существует.

— Разве ты не понимаешь? — шепчет она. — Он делает это со мной.

Вес этих слов падает между нами. Я так много недооценивал, и я не привык чувствовать, что в чем-то ошибся.

Тревога только мимолетна. Я не собираюсь тратить время на это. Взять под контроль означает отбросить сожаление о прошлых ошибках и сосредоточиться на их исправлении, когда это возможно. Трусы живут прошлым. Доны сжигают его дотла.

— Я провела с ним полтора года своей жизни, Исаак. Я впустила его в свой мир. Я выбрал его.

Я немного наклоняюсь. — Ты выбрала ложь. С тем же успехом ты могла бы выбрать персонажа из одной твоих книг.

Она отрицательно качает головой. — Я не настолько наивна, чтобы не верить в это. Я знаю, что он лгал мне. Я знаю, что он манипулировал мной. Я знаю, что он использовал меня. Но… возможно, что где-то посреди всего этого он тоже влюбился в меня.

Похоже, она ждет, что я с ней соглашусь.

В таком случае ей лучше быть готовой ждать гребаный век.

— Ты читала письмо, — внезапно говорю я. — Будет справедливо, если ты услышишь и остальное.

Ее брови хмурятся. — Остальное?

— Помнишь нашу встречу с Максимом? Предполагаемый мирный разговор, который мы должны были разделить?

— Конечно.

— Ну, я записал.

Ее глаза расширяются. — Ты записал весь разговор?

— Да, — отвечаю я кивком. — И я думаю, пришло время тебе послушать, что он сказал.

Она замерла на месте, когда я вытаскиваю крошечное записывающее устройство, которое все это время лежало у меня в кармане. Она смотрит на это подозрительно.

Я запускаю и перематываю вперед примерно к середине нашего разговора. Оно приземляется именно там, где я хочу.

Глаза Камилы напрягаются, когда она узнает голос Максима. — Ты предлагаешь мне объедки и просишь быть благодарным.

Мой голос обрывается. — Это просто пиздец, не так ли? Я не должен тебе ничего предлагать. Мы Братва, Максим. Мы не ждем, когда нам предложат. Мы не ждем, чтобы нам дали. Мы берем то, что хотим.

— Тогда я возьму его. Я заберу все, что ты украл у меня.

— Черт возьми, ты всего лишь избалованный маленький мальчишка, ноющий обо всем, чего не получил. Приходи ко мне любым удобным для тебя способом. Но помни, ты проиграешь. И я сделаю больно.

Пауза. Аудиопоток хрипит. Затем:

— Ты ее трахнул?

Ками не издает ни звука, но ее глаза устремляются к моему лицу. Ее позвоночник теперь выпрямлен, а пальцы дрожат.

Теперь я знаю ее достаточно хорошо, чтобы читать ее как книгу. Она хочет все это услышать. Но она боится того, что узнает.

И как только она узнает… пути назад нет.

Запись продолжается.

— Прошу прощения?

— Я спросил, трахнул ли ты шлюху.

— Что случилось, Максим? — Я насмехаюсь. — Ты все испортил? План состоял в том, чтобы заставить ее влюбиться в тебя. Ты пошел и совершил ошибку, влюбившись в нее?

Я знаю, что будет дальше. Я чувствую легкую тягу неуверенности. Не потому, что она не заслуживает этого слышать, а потому, что я не хочу, чтобы ей было больно больше, чем нужно.

Я смотрю на нее. Этого достаточно? Но ее глаза все еще стальные.

Это значит, что она не оставила мне выбора.

— Влюбился в нее? — Максим усмехается. — Она была всего лишь меткой. Способ причинить тебе боль.

— И какой цели это служило? — раздается мой голос из аудиоустройства. — Теперь она у меня. Так кто кому вредит?

— Я верну ее.

— Ты только что заявил, что она ничего для тебя не значит. Зачем драться за женщину, на которую тебе плевать?

Максим снова: — По той же причине, по которой ты ее у меня украл: она силовая игра. Последний ход на доске перед матом. И я планирую победить.

Я останавливаю запись.

Камила просто смотрит на записывающее устройство, как будто оно все еще играет. Она не шевелится целую минуту.

Наконец, она делает глубокий вдох. Ее глаза полны слез, но я чертовски хорошо знаю, что она скорее умрет, чем позволит им упасть передо мной.

— Тебе это понравилось? — спрашивает она, переводя взгляд на меня.

— Нет.

Она улыбается, и в ней нет ни грамма любви. Есть гнев, насмешка и ненависть. Но нет любви. — Пожалуйста, — усмехается она, — ты сохранил эту запись не просто так. Ты ждал, чтобы бросить это мне в лицо в нужный момент.

— Мне нужны были доказательства.

— Доказательства чего?

— Его намерения.

— Откуда ты знаешь наверняка, что это его намерения? — она спрашивает. — Ты его враг. Думаешь, он будет честен с тобой во всем? Думаешь, он не такой полный дерьма, как ты?

— Ты действительно собираешься биться за него прямо сейчас?

— Перемотай ленту.

Я поднимаю брови. — Хочешь услышать это снова?

— Нет, я имею в виду перемотать все назад к началу. Я хочу услышать весь разговор.

— Камила…

— Ты потратил время, чтобы все записать. Я должна все слышать.

Она полна решимости. Меня не может не впечатлить это блестяще контролируемое выражение ее лица. Часть меня любит думать, что я как-то связан с медленно разгорающейся уверенностью, которая медленно овладевает ею.

Я перематываю ленту обратно к началу. И, конечно же, мы натыкаемся на ту часть разговора, которую я надеялся избежать, чтобы она услышала.

— Как она? — спрашивает голос Максима из машины.