Чтение онлайн

Животное принялось защищать своих детей. Тара обнажила клинок, но Карлин резко её одернула.

— Нам нужно бежать отсюда! Мы сейчас никак не сможем ей помочь!

Ведьма понимала, что им не одолеть хранителей. Она бросила злобный взгляд на созданий, избивающих мать, и повиновалась сестре.

Девушки больше не оборачивались. До их ушей доносился душераздирающий скулёж и визг несчастного создания. Хранители раскрошили собаке череп сапогами. Но затем она вновь переродится по манию жестоких богов, чтобы страдать заново.

Тара нашла в песке оставленный ею двуручник Соломона-Павла и подняла его. Она сильно удивилась, увидев неподвижно стоявшую на прежнем месте переправщицу.

— Ид"eм в лодку, — сказала чародейка Карлин.

Сейчас ведьма поняла, почему та больше не отчаливала отсюда. Про переправщицу ходят легенды, что она всегда всё знает наперёд. Рейсы её судна самые точные.

Переправщица действительно ждала их. Но приступила к отплытию не сразу. Долгом её вс"e же было неизменное постоянство. Она защищала неприкосновенность мёртвых вод. И никто не имел права самодовольно рассчитывать на путешествия среди этих морей.

Переправщица склонила к Таре свою костлявую скрипучую ладонь. Волшебница осознавала, что за всё придётся платить.

— Давай, — поторопила её Карлин. — У нас мало времени. Хранители скоро нас догонят.

— Но это кольцо могло бы нам помочь в будущих сражениях. Например, когда нам предстоит освободить маму, — кусала губы Тара. — Что, если оно нам понадобится.

— Но тогда переправщица не вернёт нас в мир живых. А так она поможет нам выбраться. Без неё этих вод никто не преодолеет. Помнишь же сказку? Что по морям Терминаса плавали самые лучшие и быстрые корабли королей, но так и не нашли берега, и их поглотила пучина.

— Да, — ответила та и сняла кольцо Гильдегарды, вложив его в руку переправщицы.

Лодка тронулась. И сквозь всплески и туманную дымку до берега донёсся тихий, но уверенный возглас Тары:

— Я освобожу тебя, мама! Обещаю…

*Окрестности Торианвиля*

До ведьмы доносились предсмертные вопли гномов. Воздух пропитался железным запахом крови. Она сосредоточилась на портале. Сейчас Амелия предельно точно представляла себе, какую судьбу стоит избрать. Ладонь девушки прислонилась к липкой земле. Кольцевой проход был создан. Выжившие перенеслись за удерживающий купол.

Бофур, в помятых доспехах, тяжело дыша, оглядывался по сторонам дикими от битвы глазами. Бороду покрывала кровью его соратников. Видимо, она очутилась там в тот момент, когда повелитель хаоса принялся разрывать всех на куски. Дож не видел своего родственника, Ормонда, среди остальных ошарашенных от ужаса гномов. В головах у всех творилась настоящая суматоха. Они были готовы к смерти, но не знали, насколько это сражение выйдет чудовищным.

— Амелия! — наёмник исступленно кричал.

Глаза Конрада судорожно бегали по толпе, ища девушку. Мужчина несся вперед и наконец заметил её.

Чародейка осталась в куполе вместе с Узгулуном. Девушка глядела на друга из тьмы, подойдя к границе волшебной стены. Она подняла вверх ладонь в знак прощания.

— Что ты делаешь? Уходи оттуда! — Конрад бросился к ней, но магия его не пропускала.

За спиной волшебницы вспыхнули глаза Узгулуна. Мгла набросилась на её плечи. И на"eмник лишь успел заметить, как ведьма щелкнула пальцами в воздухе, и затем всех отбросила ударная волна. Гномы и Конрад повалились на спины. Купол исчез, и тьма рассеялась, словно дым. Но Амелии и повелителя хаоса больше нигде не было видно.

Из многотысячной армии уцелела лишь жалкая горстка во главе с Бофуром. От Ормонда нашли только его ногу в сапоге и половину головы со стекающими мозгами и одним глазом. Землю усеивали куски гномьей плоти и медвежьих голов. Оставшихся в живых, но серьёзно раненых животных добивали на месте. Им уже невозможно было помочь.

Дож подошёл к своему черному медведю. Тот лежал на боку, полуприкрыв глаза. Когда зверь заметил хозяина, он попытался подняться, но ничего не вышло. Из-под его брони торчали кишки. Зверь издал жалобный рык и влажным носом уткнулся в ладонь Бофуру.

— Ты был верным другом, Иту, — гном снял железную перчатку и погладил его по голове. — Покойся с миром, — попращавшись, он всадил ему в висок свой кинжал.

Медведь едва успел открыть рот и выпучить глаза и тут же замер, уснув вечным сном.

Конрад сидел на коленях посреди боевого поля. Голова наёмника была угрюмо опущена вниз. Он пытался понять, что случилось. Всё говорило о том, что Амелии больше нет в живых. Но как же Узгулун? Куда она его утащила? И надолго ли?

Дождь всё ещё шёл, но уже не с прежней силой. Небольшие капли реже ударялись о кожу и окрашивались в красный. Нечто в груди на"eмника оборвалось. Он вновь ощутил себя совсем одиноким, как в прошлые времена. Сердце медленно начало обрастать ледяным панцирем.

Конрад поднялся и не спеша побрёл к конюшне. Он думал о гибели Грегори и Амелии. И задавался вопросом о том, почему пали они вместо него. Единственные люди в его судьбе, с кем он чувствовал себя по-настоящему живым. Наёмник больше ни о ч"eм не мечтал и ничего не желал. Будто весь смысл разом пропал. Осталась лишь его оболочка, которой предстоит пройти путь в полнейшем одиночестве. Нужно вернуться в Остбон и встретиться с Тарой, чтобы обсудить дальнейшие действия. Ведь Амелия явно не могла уничтожить Узгулуна. Необходимо узнать, что всё это могло значить.

Тем временем в столице Дормана король уже давно освободился от пут и обнародовал эдикт о внесении Тары Уиллгармской и Иорика Бэбкока в проскрипцию. С той минуты они оба стали считаться вне закона, ибо дерзновенно посмели оскорбить правителя, который всегда являлся священным гарантом прав для всего народа. Никто и никогда не может безнаказанно попирать неприкосновенность Его Превосходительства. За выдачу или за убийство нарушителей назначили большую награду, а за их укрывательство — казнь.

Розгальд решил убить одним выстрелом сразу двух зайцев. Унять назревающий против него бунт и отомстить наглецам. Он выступил на площади перед дорманцами и объяснил им, что великий артефакт украла ведьма. И что именно она подвергает сейчас жизни людей опасности. Подданные закипели от ярости. Только теперь она была обращена не на короля, а на ведьму и её друга Бэбкока. Розгальд смог вернуть доверие жителей и мирно обезопасить правление.

Гнев страдающего народа был спущен с цепи. На ком-то нужно вынести недовольство. Тара и Иорик стали великолепной мишенью. Личная стража Его Высочества, обедневшие рыцари, простые крестьяне, корыстные бюргеры и разбойники: почти все представители слоёв ломанулись ради крупного вознаграждения разыскивать лиц, находящихся у короля не в фаворе.