Чтение онлайн

Броневики выскочили из пролома, пронесясь мимо одинокой фигуры царевича Павла. Он даже не пошевелился, когда двухтонные машины вылетели прямо на него. Только порыв ветра пошевелил его волосы. Бордовый закатный свет бил из-за его спины. Но это было не солнце. Это пылало само небо. С него вдруг посыпались метеориты небольшой, можно сказать тонкой струйкой. Ровно в пролом. И там начался настоящий огненный ад, убивавший Колёса пачками. Камни незатейливо проламывали их гребни и ломали позвоночники. А вскоре с неба упал особенно крупный метеорит, и запечатал монстров внутри навсегда.

Санкт-Петербург был освобождён. Но в сердцах царевичей и бойцов, увидевших нового врага, поселилась тревога.

— Надо бы Дубову об этом рассказать, — пробормотал Павел сам себе, когда прокашлялся от забившей рот и нос пыли.

Крепость «Рододендрон», западная пограничная стена

200 км от Праги

Николай

Спустя ещё два дня

— Интересно, это здесь Деникин встречался с Тарантиусом? — вслух проговорил я, осматривая кабинет.

Большой, просторный. С письменным столом и отдельным большим столом для совещаний. На нём сейчас лежала большая карта Европы.

— Вряд ли, — мотнул головой герцог. — Его главной крепостью была другая. Там он проводил больше всего времени.

— О… ясно. Продолжай.

— Итак, наступление мы начнём с этого направления, — говорил, ведя по карте неочинённым концом карандаша, герцог Билибин. Карандаш следовал от точки, обозначавшей крепость, в которой мы находились, в сторону большой красной стрелки, выгнутой на запад, в сторону Берлина.

Билибин не был самым главным военачальником, конечно. Им был я. А вот уже я делегировал эти полномочия ему и другим надёжным генералам. Ну или какие там у них звания.

Сейчас герцог просто вкратце пересказывал мне план действий.

— Идём отсюда, так как по свежим донесениям разведки на этом участке укреплений Саранчи меньше всего. Нас ждут отсюда, — ткнул он в точку на карте гораздо севернее и немного восточнее. — Здесь самый короткий путь. Но и самая сильная оборона. Просто зря потеряем людей. А Враг должен поверить, что мы атакуем всерьёз. Будет ещё два отвлекающих удара с разных направлений. Но бить везде будем во всю мощь, чтобы оттянуть как можно больше вражеских сил от Берлина.

— Верно, — кивнул я. — А мы в это время скрытно обойдём с юга и запада места боёв на дирижабле, чтобы высадиться как можно ближе к руинам. А там я уже пойму, где искать Миту.

— А где девушка, там и Тарантиус… — закончил за меня Макс.

Я молча скрипнул зубами. Бесило, что я и так слишком много времени потерял.

— У меня есть только один вопрос, — снова заговорил герцог. — Как…

Но закончить ему не дали: дверь кабинета открылась от мощного удара, и плечом вперёд влетел Никон, которого пытались поймать сразу двое гвардейцев, охранявших вход в кабинет. Они навалились на него сверху, а всего через секунду сами оказались внизу, под Никоном, который выкручивал им руки.

— А-а-а! — вопили они.

А старый воин топорщил щетину с усами, оскалив зубы и глядя прямо на меня воспалёнными глазами.

— Пошто вы так со мной, господин?! — взвыл он. — Пошто здесь оставляете? Рази ж я недостоин с вами идти? А?! Коли так… так я… Да неужто зря мне этот гоблин костюм улучшил? Я ж теперь Саранчу как коса косить буду! Обижаете старого верного сотника, Ваш Сиятельство, ей-богу обижаете!

— Отставить истерику, сотник! — с напускной грозностью прикрикнул я. Затем подошёл к нему и мягче сказал: — Хорош своих калечить. Вставай давай.

Никон встал и, повинуясь моему жесту, подошёл со мной к герцогу Билибину. А помятые гвардейцы по знаку герцога вышли и заперли за собой дверь.

— Расскажи ему, Макс, в чём смысл плана.

— У меня как раз есть один вопрос по поводу этого смысла, — нахмурился герцог. — Но так и быть. Сперва расскажу.

И Билибин рассказал. Если вкратце, Саранча должна думать, что я иду вместе со всеми. Всё внимание Роя и Тарантиуса надо приковать к грядущей битве.

— Вы и дружина Дубова нужны, чтобы Враг подумал, что князь среди воюющих. Это понятно? — закончил герцог.

— Да, — глухо ответил Никон, продолжая хмуриться. — Но я всё равно считаю, что моё место рядом с моим господином. Негоже сотнику не прикрывать спину своего командира и… друга!

— Никон, — тихо и вкрадчиво произнёс я, отворачиваясь от окна, выходящего во двор крепости. Подошёл, пока Билибин рассказывал. Там внизу множество солдат готовились к битве. — Это задание я могу поручить только тебе одному. Ты должен будешь сражаться за нас двоих. Так яростно, чтобы Враг не только увидел, но и поверил, что я рядом с тобой. Задание это опасное, а тебе я доверяю, как самому себе. Но ты можешь погибнуть…

— А и погибну! Коли можно, так погибну! — с надрывом заявил, стукнув кулаком себя в грудь, суровый воин, исполненный решимости.

— Можно, но нельзя! — отрезал я. — Тебя ещё графиня Кремницкая должна со своей подругой познакомить.

Быкова будто по голове ударили, даже глаза начали к переносице сходиться. А потом он улыбнулся простой мальчишеской улыбкой.

— А ведь и правда… Ну, стал быть… не погибну, а?

— Верно, сотник. И бойцов береги, с головой воюй. А вернёшься… — посмотрел я в его умудрённые жизненным опытом глаза. — У тебя ведь нет детей? И женат не был?

— Жизнь наёмника… — почесал он затылок смущённо. — К знакомствам как-то не располагает. Один день тут, другой там… Не разбежишься. Ни кола, ни двора, как говорится…

— Значит, последний из рода… Вернёшься — род должен продолжить. Таков мой приказ.

«Возможно, последний», — подумалось мне. Но говорить вслух не стал. Ещё очередной истерики Никона не хватало.

— Есть, продолжить род! — громко и решительно отвечал сотник. А потом вдруг продолжил тихо и снова смущённо: — Ваш Сиятельство… Вы лучший господин, какого может только пожелать старый воин вроде меня. Я за вас и сердце, и душу… Вы достойный сын своего отца, ей-богу, достойный. Для меня величайшая честь служить под вашим началом.

— А ты, Никон, отличный сотник, — хмыкнул я. — Иди готовь Мишутку к бою.

После этого Быков покинул кабинет. Я некоторое время задумчиво смотрел ему вслед, а в груди росло странное чувство. Не какой-то обречённости, а наоборот — решимости. Словно вдруг я принял очень важное решение, от которого никогда и ни за что не отступлю.

Мда, пожалуй, пора… Зря, что ли, столько сил и средств вложил в то, чтобы проблемных женщин сделать сильнее? Надо же размножать эти проблемы… Но об этом позже, когда разберёмся с Саранчой.