Чтение онлайн

Событие семнадцатое

Отдать должное рыжей надо. Иван Фёдорович такого и не ожидал. Она пригнала к воротам целую толпу пацанов. Барончик заготовил, вытребовал, выклянчил у конюха двадцать мешков, а тут толпа человек в тридцать не меньше. Пришлось отсеять самых мелких и ещё раз сходить на конюшню и отбракованные ранее пять мешков дырявых тоже забрать, под осуждающий бу-бу-бу немца.

— Орлы. Адлер (орел по-немецки), — на двух языках пришлось говорить, так как пацаны были не только с Русской деревни, но и с Кеммерна, — вон, видите вдоль леса кусты с красными цветами. Кто первый полный мешок листьев с этих кустов наберёт, тот получит один грош. Кто второй, то вот эту корзину яблок, а кто третий, того Герда покормит горячим хлебом и даст ватрушку с творогом, что бабка Лукерья сейчас печёт. Остальные получат по пфеннигу. Бежать собирать начинаем, как я до трёх досчитаю. Да, стойте! Ещё не всё. Собирать только зелёные листья, сухие и больные не надо. Мешки проверю. Вот теперь всё. Раз, два, три.

Пацаны, толкаясь, бросились к лесу. Грош для победителя, много или мало? Пирожков пяток на рынке купить можно, Курица живая грош стоит. Два — три кило пшеницы сейчас можно купить. Пшеница же раза в полтора, а то и в два дороже ржи. Получается ржи чуть не ведро. Для пацанов грош — это приличные деньги.

Гроши и пфенниги с позапрошлого ещё вечера выменял на один талер Иоганн у управляющего. Целый кошель меди получился. Сейчас, пересчитывая пацанов в ста метрах от себя, Иоганн волноваться стал, а хватит ли пфеннигов, мелких монеток не очень много было.

Не получилось. Дождаться сбора листьев Иван-чая у барончика не получилось. Случилось одновременно три события. И все три ехали всего на двух подводах. Вместе ехали. Две эти телеги с крупными баронскими лошадями Иоганн заметил, как только они из-за поворота в Русскую деревню выехали. А через пять минут они остановились у ворот, где и поджидал пацанов Иван Фёдорович. На первой телеге сидели, переругиваясь плотник Игнациус и управляющий Отто Хольте. На второй возницей был кузнец Гена и рядом, дрыгая ногами сидел тощий нескладный юноша в рясе, из-под которой торчали грязные сапоги, которыми монашек и дрыгал.

— Иоганн…

— Иоганн…

— Иоганн…

Сразу обратились к барончику и управляющий, и плотник, и кузнец, и только монашек, спрыгнув с передка телеги, голосить не стал. Он стоял и спокойно разглядывал Ивана Фёдоровича — ученика.

Вона чё! Это и есть… фон Бок — это-то Иоганн запомнил, а вот как звать? А! Точно. Мартин Лютер, тьфу, Мартин фон Бок — его учитель и монах расстрига, а также недоучившийся студент.

— Иоганн, что ты опять устроил?! — рыкнув на плотника с кузнецом, Хольте первым слово взял, указывая на пацанов чего-то орущих у леса. Даже за сто метров галдёж долетал.

— Вам лучше не знать хер Отто.

— Как? — открыл рот управляющий.

— Я шучу. Они собирают листья с кустов. Мне надо.

— Кипрей? Зачем он тебе, опять задумал какую-то пакость, отравить кого решил?

Иоганн открыл было рот, чтобы управляющего немного приструнить, мол, енто прихоть у меня такая баронская, но не успел. Из-за поворота дороги показалось облако мыли из которого намётом выскочило пять всадников. Огромные кони дестриэ под первыми двумя, не только пыль из дороги выбивали, но и дрожь земли вызывали. Ещё бы вес коня под тонну, а отдельные экземпляры и больше весили.

— Барон Отто фон Лаутенберг (Otto von Lauterberg), наконец-то, — прошептал управляющий, но Иоганн услышал. Слово «наконец» ему не понравилось. Выходит, управляющий ждал соседа и по совместительству тестя его отца. Зачем? Сам послал за ним? Опять, таки, зачем?

Рядом с бароном на таком же мощном жеребце в коричневом кафтане с беретом украшенным фазаньим пером гарцевал молодой человек. Доспехов не было, только меч тонкий висел в ножнах на поясе. Подпрыгивал всадник, подпрыгивал меч вместе с ним, пуская зайчики от самоцветов в ножнах и рукояти меча.

Барон Отто фон Лаутенберг на войну не поехал. Не мог поехать. Нету там толку от него. Он — инвалид. Лет пять назад в стычке с восставшими ему попали мечом по пальцам, которые сжимали рукоять его меча. В результате от трёх пальцев остались жалкие огрызки. Всё, больше брать меч правой рукой барон не мог, а левая у него и до того плохо работала. Ранен был в плечо стрелой барон, и стрела попала в кость. Лекари вылечили, но рука в плече стала плохо сгибаться. Однако на коне ездить эти два увечья тестю не мешали.

— А сюда-то он зачем припёрся, знает ведь, что отец со всеми ратниками и сыновьями уехал в Мемель, — прошептал себе под нос Иоганн. Он и в самом деле слышал, как говорил при парне, когда прощался с женой его отец, что отправил весточку старине Отто, о том, что двинулся к Мемелю. Ну, хотя, почему бы барону не навестить дочь по-соседски. Его имение находилось на полпути к Риге. Замка у фон Лаутенберга не было. Так деревянный забор дом окружал.

— Рад видеть тебя, Отто, — спрыгивая с коня, двинулся к управляющему барон. — И тебя рад, Иоганн. Я привез к вам гостя. Это Юрген фон Кессельхут. Он мне дальний родич. Наверное, племянник двоюродного брата. Поживёт пока у вас, да, поживёт, пока нет Теодора. Хоть какая-то защита моей Марии и Базилисе, да и тебе тоже, Иоганн, озорник ты несносный. Иди сюда, дай тебя обнять.

Событие восемнадцатое

Всё же Иоганн о пацанах не забыл. Отдал Герде большую монету грош и двадцать семь, все что были, пфенниги, развёл руками.

— Если не хватит… Да, нет. Точно хватит. Скажи, завтра отдам. Гости прибыли. Ах, да, скажи пацанам, чтобы мешки занесли внутрь крепости и сложили у стены, и пусть завтра… нет, через три дня приходят, у меня для них будет новое испытание.

Рыжая фыркнула. Барончика она явно старшим тут не считала, но, с другой стороны, эти непонятные действия с травой укрепляли её авторитет среди пацанов, почему бы и не сыграть снова в игру, что выдумал этот бес, как его мать называла. Девочка изобразила шутливый книксен и не удержалась показала язык. Язычок розовый.

Фрайфрау Мария хлопотала вокруг отца и непонятного родича. Иоганну он не нравился. Этот Юрген фон Кессельхут был каким-то слащавым, улыбчивым. Кудрявым ещё к тому же. Тяжёлые длинные спадающие на плечи каштановые волосы были то ли завиты, то ли сами кудрявились. Настоящий, блин, прынц на белом коне, как их в кино показывают.

За праздничным столом на ужине барон блистал остроумием, описывая как отец Иоганна побьёт ляхов и вернётся домой с победой, с кучей рабов и сундуком серебра. Юмор был так себе. Враги были убогими и жалкими, они всё время обделывались, именно в этом в описании обделавшихся врагов весь юмор и заключался. Вообще не смешно. Но хохотал этот прынц — родич, заливалась мачеха, а громче всех ржал приглашённый к столу управляющий.

Сам прынц что-то вякал про несравненую красоту сестрицы Марии. Уже сестрицы? Племянник брата двоюродного? Ну, да какой-то червероюродный брат получается. Кисель, одним словом. Так его про себя обозвал Иоганн.

— Ты умеешь драться на мечах? — приняв на грудь большой кубок мёда поинтересовался у мальчика Кисель.

— Да, я лучший фехтовальщик Лукоморья. Мне только двенадцать лет, а на моём счету уже дюжина убитых падаванов. А ещё я учился у самого Энакина Скайуокера, — нет, этот кудрявый хлыщ не нравился Ивану Фёдоровичу всё больше и больше.