Чтение онлайн

— А похороны? — бабка Лукерья протягивала мачехи кружку.

— Я затем и приехал. У Генриха фон Лаутенберга только сестра здесь. Младший брат на войне. Матушка, собирайтесь, мне нужно вас на тот берег перевезти.

— Я с ней! — поставила Василису на землю датчанка. Решительный такой вид, попробуй возрази.

— А с детьми? С детьми, с Василисой с Гердой кто останется? — Иван Фёдорович, как человек из другого времени, всё это тяжело переносил. Вроде и люди чужие, и эта беда точно не его. А жалко. И даже мачеху жалко, хоть она и начала хвостом крутить только отец погиб.

— Лукерья останется. Я пойду с Марией, — вот! Родную дочь готова бросить на чужого человека. Другие времена — другие нравы. Французская кажется пословица? Или нет? Temporа mutantur et nоs mutamur in illus — времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

Где-то в интернете прикол попался давно. КАКИЕ ВРЕМЕНА — ТАКИЕ НРАВЫ: ВЕЗДЕ СЛЮНА, НАРКОТИКИ, ОТРАВА. Цицерон сказал.

Иоганн огляделся, поддержку в ком-нибудь выискивая. Народ в пол смотрел. В ковёр из хвои жёлтой и травы зелёной.

— Хорошо. Поплыли. Назад легче будет. Ветер будет в спину.

Без приключений не обошлось. Хуже того поездка… поплывка назад на небольшом плотике обернулась бедой, ещё бы чуть и непоправимой. Не сядешь же на плоту, там мокрые брёвна под ногами. И стоять на них не очень удобно. А ветер и не думал затихать. Даже сильнее подул. В результате, вся река в бурунчиках волн. Плот шатало. Две женщины, вцепившись друг в друга руками, балансировали сколько могли и даже уже почти выдержали заплыв, буквально в пяти метрах от берега, подвели ноги, не так спружинили от усталости, и датчанка стала падать в воду, Мария за ней, Иоганн попытался схватить мачеху и удержать, но вместо этого тоже потерял равновесие, и все втроём в мутные воды Потомака, ай… в мутные воды Аа свалились. Мелко. Не утонули. Вымокли с головы до ног, в иле извозились и еле живые выползли на берег, как тритоны. Сил подняться ни у кого уже не было. Вода просто ледяная. Это как удар по голове, если в такую воду погружаешься.

Отто Хольте залез в воду по колено и вытащил хозяйку, а Иоганн, сам пошатываясь, датчанку выкарабкал всё же на берег.

— Быстрее в замок, нужно срочно всем переодеться! — подбадривал их управляющий.

— Донерветер.

Событие семьдесят шестое

Небольшой отряд по дороге раскисшей двигался на восток, на Ригу. Не в Ригу. По дороге. Там как раз на развилке стоит недозамок барона фон Лаутенберга и его дорф Пиньки. Второй дорф чуть севернее в стороне от дороги, называется Спилве. Место людное в целом и оживлённое, именно в Пиньках встречаются дорога вдоль побережья, на которой и замок фон дер Зайцевых стоит, с той, что идёт на юг в Жемайтию. Не факт, что повстанцы и литвины до Пиньков добрались, из Митавы, откуда они шли на Ригу, есть короче дорога, немного южнее. Тем не менее, все остатки тех, кто способен держать в руках хоть какое-нибудь оружие едут в этом отряде. С миру по нитке собраны.

Первый отряд вышел из замка вчера утром и уже до Риги, или её предместий, должен добраться. Если что, то встреча двух отрядов назначена у замка Генриха фон Лаутенберга. В первом отряде тридцать всадников и командиром там десятник отца Иоганна Теодора Семён. Да, не молодой совсем и не оправившийся толком от ранения, но зато опыта боевого в разы больше, чем у всех оставшихся рыцарей и просто немцев вместе взятых. Какой к чертям собачьим, если честно, воин из Мартина фон Бока? Желание есть, а умения и опыта никакого. Кисель? Юрген фон Кессельхут? Владеет мечом он отменно, и в целом показал себя в стычках с восставшими крестьянами неплохо. Но ведь уметь рубиться и уметь руководить — командовать отрядом в походе и в бою — это разные умения. Так что, Юрген фон Кессельхут не в первом отряде. Рыцарский гонор, да и здравый смысл вынудили Киселя принять правильное решение, он во втором отряде командир. В том, что сейчас по раскисшей дороге приближается к замку баронов фон Лаутенберг.

Сначала едет Юрген в полном рыцарском облачении на Рыжике огромном, который, ренегат эдакий, Киселя признал и охотно даже подчиняется. За фон Кессельхутом едут два кутилье барона Генриха, тоже все в железе. Потом ползёт, застревая колёсами в грязи, телега, мощная кобыла Сонька из племенных дестриэ легко выдёргивает телегу из колеи. Груз там не большой. Две Марии сидят, укутавшись в плащи, и прикрытые попоной ещё. Дождя нет, но ветер всё ещё борей. Прямо с Северного полюса дует, не успев по дороге нагреться. Они на корме этой баржи. На передке сидит Иоганн, рядом с водителем кобылы — предателем и перебежчиком молодым пареньком Карлисом. Он из пленных жемайтийцев. Их поместили пока в пустую конюшню, заперев там и оставив под присмотром пары новиков из Русского села.

Иоганн предложил Хольте выбор им предложить. Если переходят на сторону добра, и есть ремесло за плечами, то оставят в живых и работой и домами обеспечат, а если нужна Свобода, то добро пожаловать в Ад, там можно свободно выбирать какую сковороду лизать. А если по-простому, то повесят.

Двое сразу выбрали дом с работой. Один — кузнец Йонас, и его отправили на тот берег. А второй вот этот паренёк семнадцатилетний. Щуплый, забитый, в повстанцы попал за компанию со старшими братьями, которые теперь уже гешторбен. Убиты. Он плотник. Ну, отец у него плотник, а он так… Хотя. Отец у него, если правильнее назвать, то столяр. Он мебель делает. Скамьи всякие, столы, сундуки. Вот если по Чехову, то если отец столяр, то Карлис — плотник. Далеко ему до столяра, как Каштанке до человека. Этого плотника взяли с собой, так как вообще уже некого было сажать управлять Сонькой. Может ли убежать? А чего, подорвётся и в лес. Не, не может. К ноге привязана приличная такая пеньковая верёвка, метров десять длины. Вот на десять метров и может убежать. Ну, до кустов, по нужде.

За первой повозкой едет вторая. Она побольше. Изъяли у одного из крестьян. На ней сено перевозят. Сейчас вместо стога на ней две конструкции располагаются. Первая — это гроб, в котором покоится в своих доспехах барон Генрих фон Лаутенберг. Карлис и сколотил, продемонстрировал умение. Да, покоится новеньком гробу бывший барон. Кто теперь барон, неизвестно? Есть младший брат, но он там, на западе, в войске магистра Тевтонского ордена Ульриха фон Юнгингена (нем. Ulrich von Jungingen). Выживет или нет, неизвестно, но шанс надеть баронскую корону у него не велик. Очень многие погибнут под деревенькой Грюнвальд.

На этой же длинной и широкой телеге прямо за гробом торчит непонятная конструкция. Чем-то тачанку напоминает. Щит такой толстенный намертво прибит к настилу дощатому телеги, и из него торчит ствол, почерневший, их деревянной пушки. Это Иоганн предложил именно про тачанку и вспомнив. Пулемёта нет. Но если телегу, как тачанку поворотить и бабахнуть картечью каменной по приближающимся всадникам, то сработает не хуже пулемёта. Самсон сказал, обследовав ствол, что один выстрел по-любому выдержит, да и два выдержит. Чуть заметны трещинки на конце ствола. Так их тюфянчей рыбьим клеем обработал и верёвкой пеньковой самый конец ствола обмотал. Ну, так себе от взрыва пороха помощь, но когда выбирать не из чего, то, чего выделываться.

На передке тачанки сидит и правит лошадью сам тюфянчей Самсон. Это ходить без ног сложно, а вожжи в руках держать никак отсутствие ног не мешает. Рядом прикрытый попоной мешок с порохом и мешочки с камнями. И того и другого на пару выстрелов. Вдруг удастся и ещё раз зарядить.

Замыкают шествие: Мартин фон Бок, Отто Хольте и слуга Юргена Петерс.

Ну, так себе боевая единица. Пулемётный взвод.

Событие семьдесят седьмое

Выехал второй отряд ранним утром, только небо сереть начало. Не солнце взошло, даже не терминатор непонятный не появился, да и не будет в этот день ничего такого. Небо осенью дышало. И ядрам пролетать мешала гора дождливых туч. Шли со скоростью чуть больше человечьей, может, километров семь в час, и к обеду уже увидели на горизонте донжон замка Лаутенбергов. На стены родичам камня и денег не хватило, зато донжон у них — это башня настоящая. В нём метров тринадцать — четырнадцать. Как пятиэтажный дом. Этот Геркулесов столп виден издалека, тем более что все бароны они мухи — повторюхи. Обязательно всем замки нужно на холме или скале соорудить. У родичей, пусть небольшой — метров десять, или даже чуть меньше, но холм и башня сверху. Облака не царапает, но видно издалека.

Отряд остановился в версте примерно. Уже и Пиньки видны были, раскинувшиеся полумесяцем таким вокруг замка.

— Надо разведку послать, — Юрген Кисель оглядел вверенный ему судьбой отряд, он же пулемётный взвод. Нет, тут кого не пошли, всё будет хреново.

— Юрген! Что там? — высунула нос из-под попоны Мария фон дер Зайцева.

— Почти прибыли, фрайфрау, сейчас узнаем, что там. Петерс, — наконец, нашёл крайнего Кисель, — скатайся, посмотри, что там. Если бандиты, то сразу скачи назад.