Барон Маннергейм в 52-м драгунском (18-м гусарском) Нежинском полку. Азиатская экспедиция 1906–1908
Шрифт:
Пока разворачивалось медленное наступление пехоты, у деревни Хуанди постепенно собралась вся 2-ая Отдельная кавалерийская бригада. В «Дневнике военных действий 52-го драгунского Нежинского полка» переброска эскадронов отражена так:
«В 4 часа дня было получено приказание еще двум эскадронам немедленно выступить в дер. Ху-анди. Назначены были 5 эскадрон Нежинского полка и эскадрон Черниговского полка, эскадроны повел командир полка полковник Стахович. По распоряжению командира корпуса, эскадронам приказано было стоять за дер. Ху-анди и в случае чего поддержать атакующую пехоту и преследовать отступающего противника. Через Ѕ часа командир корпуса послал приказание генералу Степанову на рысях привести к дер. Ху-анди все оставшиеся в дер. Син-тай-цзы эскадроны. К 8 часам вечера генерал Степанов с этими эскадронами прибыл к дер. Ху-анди».
В сумерках, при двадцатиградусном морозе, обе атакованные деревни были заняты полками 3 1-й пехотной дивизии. Тут же находились и эскадроны Нежинцев. Казалось, теперь можно будет повести наступление на Сандепу с востока. Но тут случилось непредвиденное: в восьмом часу вечера Главнокомандующий лично передал по телефону начальнику штаба 2-й армии распоряжение, которое не только перечеркивало планы по захвату Сандепу, но и вообще отменяло всю операцию против левого неприятельского фланга:
«Войскам в эту же ночь отступить и занять сосредоточенное положение…»
Приказание это вскоре было подтверждено телеграммой:
«Обнаружилось наступление значительных сил японцев на III армию и частью на 1 0-й корпус. Полагается возможным, что это главная атака. Необходимо временно отказаться от взятия Сандепу…»
Оказывается, генерал-адъютант А. Н. Куропаткин предположил, что мелкие наскоки японцев на 3-ю армию могут внезапно обернуться крупным наступлением, что сделает положение 2-й армии чрезвычайно опасным. Никто в 3-й и 2-й армиях не верил слухам о возможном наступлении противника, живой силы у которого было, как известно, в полтора раза меньше. И, тем не менее, операцию, стоившую уже стольких жертв, пришлось сворачивать.
Поздно вечером 1 5 января одни наши части еще наступали, другие уже отводились. Эскадроны Нежинцев начали распыляться во все стороны:
«5-й эскадрон был выслан в распоряжение 9 пехотной дивизии;
3 и 4 эскадроны в 3 1 пехотную дивизию прикрывать правый фланг атакующей пехоты; 6 эскадрону и эскадрону Черниговцев под командой подполковника барона Маннергейма приказано было идти в дер. Фу-цзя-чжуань-цза…»
Как видно по карте, эта деревня находится верстах в 8 восточнее Хуанди, из которой с наступлением ночи наша пехота ушла, спасаясь от артиллерийского огня японцев. Закончились четвертые сутки боев, а деревня Сандепу, словно заговоренная, так и стояла несокрушимым оплотом.
В деревне Фуцзячжуанцза два эскадрона под началом барона Маннергейма расположились на ночлег. А утром от полковника П. А. Стаховича поступило распоряжение (сохранилось в РГВИА):
Подполк. бар. Маннергейму
ротм. Тупальскому и Серебренникову
1905 1 6 Янв 9 часу
При 9 пех. див. будет 5 эскад. 52 др. полка, при 3 1 пех. див. 4-ый эскад. 52 др. полка; Вашим обоим эскадронам отходить в д. Синьтайцзы.
Как видим, в тот момент под командой подполковника барона Маннергейма, действительно, находился какой-то странный смешанный дивизион: 6-й эскадрон Нежинцев (ротмистра Тупальского) и эскадрон Черниговских драгун, ведомый ротмистром Серебренниковым.
Из «Дневника военных действий 52-го драгунского Нежинского полка»:
«1 6 января. В 1 0 часов утра возвратились 3 и 4 эскадроны… 6 эскадрон и эскадрон Черниговского полка в 1 1 час. утра возвратились в дер. Син-тай-цзы… Ночью было получено приказание бригаде возвратиться на свою постоянную стоянку.
17 января. К 1 0 часам утра полк собрался и выступил в дер. Эль-тхай-зы, куда прибыл в 2 час. дня…»
Понятно, что после такого бестолкового маневрирования и фактически провала наступательных действий у офицеров надолго сохранилось ощущение досады. В «Мемуарах» барон Маннергейм пишет:
«Несмотря на успешное начало, главнокомандующий, вмешавшись в операцию, принялся отзывать один батальон за другим, собирая вокруг себя всё больше новых полков, и, таким образом, сделал всё, чтобы дальнейшее наступление стало невозможным».
Как результат – 52-й драгунский Нежинский полк последующие две с половиной недели бездействовал. В «Дневнике» о той поре имеется лаконичная запись:
«С 1 7 января по 4 февраля полк продолжал стоять в дер. Эль-тхай-за».
Командующий 2-й армией генерал-адъютант О.-Ф. К. Грипенберг, не находя возможным оставаться на своем посту, 17 января телеграммой испросил Высочайшее разрешение на отъезд из армии «по расстроенному здоровью». На следующий день, в ответ на просьбу Императора открыть истинную причину ходатайства, он телеграфировал:
«Истинная причина, кроме болезни, заставившая меня просить об отчислении меня от командования 2-й Манчжурской армией, заключается в полном лишении меня предоставленной мне законом самостоятельности и инициативы и в тяжелом состоянии невозможности принести пользу делу, которое находится в безотрадном положении».
Получив разрешение царя, генерал-адъютант О.-Ф. К. Грипенберг немедленно сдал командование армией и отбыл в Санкт-Петербург.
2. Борьба с хунхузами
Хунхузами (иное написание – хунгузы) называли своеобразных партизан-разбойников, которые не подчинялись местной китайской администрации и исподтишка нападали на незначительные отряды иноземцев. При этом они, добывая пропитание, нещадно грабили крестьян, особенно тех, кто уже смирился и с цинской администрацией, и с российским воинством. Как правило, они действовали сами по себе, на свой страх и риск, но порой оказывалось, что некоторые группы уже вошли в сговор с японскими офицерами и направляются ими. В самом конце января один из таких отрядов напал на охрану станции Гунчжулин с целью разрушить ближайший к ней железнодорожный мост. При преследовании налетчиков пограничная стража потеряла несколько офицеров и нижних чинов убитыми и значительное число ранеными. Хунхузы ушли в юго-западном направлении, вероятно, к монгольской границе.
Русское военное командование приняло решение по возможности очистить тылы армии от опасных партизанских отрядов. От начальника штаба 3-й армии в драгунскую бригаду пошло распоряжение о срочном выступлении на поиски хунхузов. В «Дневнике военных действий 52-го драгунского Нежинского полка» начало этого рейда отражено в следующих записях:
«4 февраля. В 3 часа 30 мин. дня получено предписание от Н-ка 2 отдельной кавалерийской бригады полку (5 эскадрон находился на летучей почте) совместно с тремя эскадронами Черниговского полка… под общей командой полковника Стаховича, произвести глубокую разведку на путях возможного следования конных частей и хунгузских шаек противника в направлении на Син-мин-тин, Эрт-хай-цзы и Кай-пин-сан. Выступить приказано было с рассветом 5 февраля. На всё движение в оба конца был назначен 8-дневный срок.
5 февраля. К 8 час. утра весь отряд собрался в дер. Эль-тхай-зы и к этому же времени приехал временно командующий корпусом генерал Селиванов. Простившись с эскадронами, генерал Селиванов уехал, и отряд в 8 час. 30 мин. выступил из дер. Эль-тхай-зы. На ночлег отряд остановился в дер. Ча-ну-той в 6 час. вечера, сделали переход 52 версты…
6 февраля. В 8 час. 30 мин. два эскадрона (5 и 6) под командой подполковника Загорского были высланы на северо-запад на монгольскую границу… Полк прошел 20 верст и остановился на ночлег в дер. Шу-ан-юнсы. В 1 0 час. 30 мин. были высланы два разъезда: первый хорунжего Панчулидзева на северо-восток, второй корнета Замятнина на северо-запад, оба разъезда должны были присоединиться к отряду на следующий день.
7 февраля. В 9 час. утра два эскадрона (1 и 2) под командой подполковника барона Маннергейма были высланы на северо-запад к монгольской границе на д.д. Бени-гау, Ма-нихэ и гор. Кай-пин-сан и из гор. Кай-пин-сана на гор. Фа-ку-мынь, где и должны были присоединиться к отряду… В пути присоединился разъезд хорунжего Панчулидзева, который в 4 часа дня был выслан далее в гор. Фа-ку-мынь…»
Об этом хорунжий А. Н. Панчулидзев вспоминал:
«Рано утром, 7-го числа, я продолжал двигаться, согласно указаниям полковника Стаховича, на Сюй-сю-хоцзы… Я вышел на большую дорогу Сюй-сю-хоцзы – Факумынь около дер. Тунцзялопу. Это дало мне возможность доложить командиру полка, что не только по пути из Синминьтина, но и в окрестностях Сюй-сю-хоцзы присутствия хунхузских шаек или японских разъездов мною не обнаружено. По сведениям же, полученным мною от китайцев, большая шайка хунхузов, в несколько сот человек, находилась значительно севернее, в окрестностях Кайпинсяна. В этом направлении был уже выслан, 7-го числа, из Шун-ю-сы <Шуанюшу, Шу-ан-юнсы – А. К.
Конец ознакомительного фрагмента.