Чтение онлайн

Ресторанчик на юге города встретил нас приятной атмосферой. Был он небольшим и выходил не на улицу, как у других людей, а на уютный задний двор с высаженными елями. Кухня была грузинской, как и официанты с поварами. Едва войдя внутрь, я ощутил пряный аромат тысячи и одной специи.

— Ну песня запах, скажи? — Зорин воодушевлённо ткнул меня в бок.

— Вах! Гамарджоба, господа! — воскликнул радушный бармен, стоящий за стойкой поодаль. Говорил он почти без акцента, хотя явно был с юга. — Просто покушать желаете, или, как у вас говорят, полный фарш дэлать?

— Полный фарш! — не дал мне вставить слова Паша. — Господин барон угощает!

— Верно, — кивнул я. — Не найдётся ли у вас более приватной комнаты, но с видом на эту замечательную рощу?

— А вы, Батона, тоже считаете это рощей? — просиял бармен. — Большая часть нэвоспитанных чэловеков утверждать хочет, что это йэльник, не иначе. А я им: какой же йэльник, если существуют йэловые рощи, вот же такая, перед вами!

— И вправду, — усмехнулся я, — еловая роща. Не иначе. Так что насчёт места, где я смогу отдохнуть со своими людьми?

— На шэстерых? — бармен оглядел взглядом нашу компашку. — С запасом! Пройдёмте! Моё имя Георгий. Ну, или Гога, для биджо!

— Мадлоба, биджо, веди! — вдруг вспомнил я по-грузински «спасибо» и «друг».

Комнаткой я бы назвал это с трудом. Полноценный балкон на втором этаже, возвышающемся над окраиной города. Мы даже застали ранний закат, пока ждали заказ. Господа из моей новой охраны поначалу сопротивлялись, ссылаясь на то, что по долгу службы пьянствовать им не положено, но всё же сдались под тяжёлым напором Зорина и разнообразием грузинских вин. Тимбилдинг девятнадцатого века, ничего не поделаешь. Впрочем, в следующие пару столетий он тоже работал безотказно, насколько я мог судить.

Зал для дорогих гостей был довольно защищённым, так что сюрпризов быть не должно было — ещё один аргумент, из-за которого Пантин с товарищами согласились выпить. Принесли нам кучу съестного, при виде которого действительно разбегались глаза. А запах… не передать словами! Хинкали, люля, шашлык, овощное соте, просто печёные овощи и ещё с десяток всяких закусок. Но в центре стола стояло шесть больших бутылок грузинского домашнего вина разных сортов.

— Друзья, — я встал из-за стола, когда бокалы уже наполнились, а первая партия блюд переработана по назначению. — За простые вещи. За поступление. За то, что нашли друг друга и не подставим в драке. И за выходные, в которые никого из нас не увезут в санитарке.

Гога подкатил ещё блюда и, заглянув в зал, шепнул:

— Комплимэнт от шэфа, друзья! Чача! Аккуратнэй с нэй!

— Слышали? — кивнул Пантин, разливая по рюмкам. — По одной — и хватит. Мы всё-таки на работе.

— Сегодня можно и побольше, — возразил Паша, поднимая рюмку. — За тех, кто прикрывает спину!

Снова звон стекла, смех, разговоры про еду, кто как впервые пробовал хинкали и сколько раз их можно уронить, прежде чем уж точно нельзя будет есть. Мирон спорил с Лебедем, чем люля отличаются от кебаба. Сошлись на том, что практически ничем.

— Обожаю эту работу! — откинулся в кресле Пантин.

— Да-а-а… — пробасил Лебедь, последовав его примеру. — Хорошо!

— Вижу, кофе не помог, Глеб? — спросил я мужика, с понурым видом ковыряющего вилкой запечёную кукурузу. — Ты в порядке?

— А? — он растерянно оглянулся по сторонам. — Порядок, Ян Борисович…

— Просто Ян, забыл? — улыбнулся я. — Свои же.

— Свои… — грустно кивнул Савельев.

— Ну правда, Савыч, ты чего? — ткнул его в бок Мирон. — С семьёй чего-то случилось?

— Да ну вас! — озлобленно крикнул Глеб, поднялся на ноги и осушил бокал чачи залпом. Рухнув обратно в кресло, он обхватил голову руками и упёрся лбом в стол. На миг повисла гробовая тишина.

— Предатель я херов! — выдохнул он и ударил кулаком по столу. — Поняли? Развели здесь! Мир, дружба, чача!

— Объяснись, — твёрдо сказал Пантин, поднимаясь на ноги.

— Дай ему минутку, — я мягко потянул Ника за локоть.

— Спасибо, — выдохнул Савыч, безвольно растекаясь в кресле. — Кабзда мне, парни! Люську мою черти какие-то уволокли, да сказали мне, мол, сдашь барона — получишь обратно. Ночью этой, значит. А поутру весточку прислали, мол, в засаду заведи да скрутить помоги. А я что… Люська-то у них!

— Ну ты, Савельев! — злобно рыкнул Пантин. — Мы ж к тебе как к родному!

— А что мне делать, если жена моя у них? — скривился Глеб, опрокидывая очередную рюмку.

— Ладно, ладно! Тише! — я поднялся на ноги и упёрся руками в стол, пристально глядя в глаза несостоявшегося предателя. Что же с ним делать?

— Кто заказчик? — я говорил спокойно и ровно, стараясь не спугнуть собеседника.

— Да говнари какие-то, — покачал головой Савельев. — Не могу знать, кто такие.

— Кто-нибудь из них носил балахон? — я подался чуть вперёд.

— Я одного только видел… в маске. Без опознавательных знаков…

— Ладно, — остановил я его, — делать нечего. Молодец, что сказал. Я этого так не оставлю. Постараемся помочь твоей Людмиле.

В комнате было тихо. Кто-то смотрел на Глеба, кто-то на меня. Но атмосфера была спокойной. Вероятно, ребятам требовалось время, чтобы свыкнуться, что в их рядах чуть не случился предатель. А сразу после этого попытаться его понять.

— Значит, так, — я начал наливать горячительное по стопкам. — Сейчас мы по-быстрому допиваем, закусываем, оперативно трезвеем, а после окольными путями, объезжая засаду, заваливаемся обратно в Поножовщину. Наведём справки.

— Может сработать, — кивнул Зорин, — у Белой сильная сеть информаторов.

— Отлично, — я поднял рюмку вверх. — Найдём ублюдков, и напомним, что красть людей им не стоит!

— А если не успеем? — обречённо сглотнул Савыч.

— Всё мы успеем! — подбодрил я его. — Давайте по плану: пьём, закусываем, трезвеем, едем. Приступать!

Мы вышли из ресторана под лёгкий вечерний снегопад. Морозный воздух обжигал горло. Зорин закурил, а вместе с ним и Савельев. Пару минут мы стояли молча, смотря то на крупные хлопья снега, падающие в свете фонарей, то друг на друга.

— Ну что, Ян Борисович, — сказал Пантин, — по плану?

— По плану, — кивнул я.

Из переулка за рестораном донёсся металлический звон, будто кто-то уронил оружие. Мы переглянулись.

— А может, и искать никого не придётся, — настороженно сказал я и медленно потянулся к амулету на груди.

— Вы нэ говорили, что ждёте гостэй! — из переулка вышел Георгий с сияющим клинком наперевес. Он ловко подкинул оружие, и то растаяло в воздухе, осыпавшись на снег сияющей пыльцой. — На заднэм дворе мои парни скрутили пятерых нарушитэлэй. Ещё двоэ удрали. Шустрыэ, гады!